Автор: Бахшиев Александр a.k.a. Tim ‘Smart Lion’ ()

Версия 1.0.1 от 3.04.2004

Круг Жизни: Противостояние

Посвящяется

Компании Уолта Диснея, всем певцам и композиторам кто работал с ней в этом проекте в благодарность за создание столь прекрасного мультфильма, музыки и песен к нему…

А также

всем львам планеты — живущим ныне, и погибшим, от руки человека.

They can have their world
We’ll create our own…

Kiara

Пролог

Закат. Пока солнце ещё не скрылось на ночь цвет неба плавно меняется от ярко-голубого до красного с золотом. И вместе с красками, неторопливо засыпает природа. Первыми из заоблачной выси исчезают крупные птицы, затем группы антилоп, рассыпавшиеся по саванне, начинают неспешно собираться в огромные стада, подальше от кустарника и деревьев. К тому времени как тень Семейной Скалы касается первого дерева внизу, лишь немногие травоядные беспечно бродят в траве в одиночестве или мелкими группами. Только слоны, жирафы да носороги продолжают свою размеренную жизнь. Но и они вскоре покидают высокие заросли и пролесок, направляясь кто к водопою, где можно спастись от душной ночи, а кто на открытое место, навстречу лёгкому вечернему ветру. И когда тень Скалы и тени деревьев длинными языками распластываются под темнеющим красным небом, смолкают последние птицы и дивная тишина спускается к земле. Тишина кипящей Жизни.

Симба и Нала лежали подле друг друга на самом краю Семейной Скалы и молча созерцали закат. Нала с восхищением — кончик её хвоста словно живой прыгал по камню, и чем ближе была ночь тем плавнее и медленнее становились эти движения. Симба глядел с задумчивостью, прикрыв глаза и положив подбородок на лапы. Хвост льва редко и неторопливо проползал по камням из стороны в сторону, словно стирая с них пыль. Они очень любили эти вечера, эту смену красок и игру теней, с какой-то детской наивностью ждали они появления звёзд, сначала одиночных, потом целых стай и наконец прекрасного сверкающего полотна мириад ярких точек на котором можно было творить самые разные картины.

Симба медленно поднял голову, вытянул лапы, сел, и не сводя взгляда с первой вспыхнувшей звезды произнёс:

— Ты ничего не чувствуешь?

— Что? — Нала грациозно перекатилась на бок и взглянула на льва.

— У меня странное чувство, словно скоро что-то должно произойти. Что-то необычное.

— Хорошее?

— Не знаю… — Симба перевел взгляд на Налу,— мне просто тревожно.

Весело улыбнувшись, Нала подобрала под себя лапы, прыгнула, повалила Симбу на спину и с тихим урчанием нежно потёрлась носом по его щеке.

— Ты сам виноват, зачем ты отправил Пумбу и Тимона с Киарой? — сквозь урчание пробормотала она. — Наверное Киара опять до смерти загоняла их, и сейчас они еле плетутся. Успокойся, с ними все будет в порядке.

***

Киара осторожно выглянула из-за камня и замерла, восхищённая увиденным. Тропинка оборвалась, земля круто уходила вниз. На месте где раньше был ровный участок скалы теперь зияла большая воронка, прыжков десять в диаметре. Склоны воронки, совершенно ровные, были покрыты мелкими камушками бледно-розового цвета, а на дне воронки… Там ярким золотым светом сверкало совершенно круглое озерцо, нет, не озерцо, а пруд. Время от времени внутри золотого сияния вспыхивало что-то, и тогда отблески вспышек удивительно красиво отражались на розовых камнях.

— Ух ты! — восторженно прошептала Киара,— вот здорово!

Не отводя взгляда от сверкающего озера Киара медленно приблизилась к краю воронки и надавила лапой на камушки. Они не шелохнулись. Тогда юная львица смело шагнула вниз…

Розовый гравий, казавшийся таким прочным, вдруг враз зашуршал и быстрым потоком устремился со стен вниз, увлекая вместе с собой львицу навстречу вспыхивающему золотому сиянию…

Часть I. Львы и Люди

Вы называете чудом то, что мир, созданный человеческим воображением в далёком прошлом, оказался существующим в действительности? Но что здесь удивительного? Вселенная безгранична и в ней бесконечное число обитаемых планет. Чудо не в том, что этот мир существует, чудо в том, что он оказался так близко от Земли.

Ренд Хантер

Эпизод I. Мир Жизни

Космический исследовательский крейсер Орион плыл в гиперпространстве. Впрочем слово «плыл» не совсем уместно. В гиперпространстве нет понятий времени, расстояния и даже массы. Человек не может представить этого. В реальном космосе Орион выглядел как широкий, но вытянутый в длину «блин», с плоским брюхом и выпуклой у кормы верхушкой. К носу «блин» несколько сужался и плавно закруглялся, хвост крейсера — плоский вертикальный срез, на который вывели широкую дюзу главного двигателя. В днище корабля расположились дюзы посадочных двигателей, а на самом высоком месте верха, у кормы,— параболическая чаша антенны системы гиперсвязи.

Но в гиперпространстве всего этого увидеть было нельзя. Крейсер был скрыт в коконе специального поля, которое было полем для гиперпространства, но не имело смысла в обычном космосе, внутри которого заботливо лелеялся крохотный кусочек пространства, вместивший в себя Орион. Поле это генерировалось четырьмя установками, расположившимися под самым корпусом, одна в левом ребре, другая в правом, и две — сверху и снизу. Меняя при помощи этих машин характеристики поля компьютер вёл Орион в гиперпространстве.

Восемь дней добросовестно трудились четыре машины, и в награду вскоре их ждал длительный отдых — полёт подходил к концу.

Глубокая тишина царила внутри крейсера, куда не загляни — везде притушенный свет, ни шороха, ни дуновения ветра. Большая часть систем корабля была выключена и ждала своего часа. Ждали его и люди, мирно спавшие в своих постелях.

На корабельных часах было четыре утра.

Прошло ещё полчаса. В рубке на одном из мониторов светился таймер, отсчитывающий время перелёта. На нём оставалось лишь десять минут, когда разом вспыхнул свет в коридорах, машинные отделения наполнились разными звуками, шорохами и свистом, а в рубке, перед всеми восемью креселами, на мониторах замелькали всякие данные — компьютер начал проверку и прогрев всех систем, которые могли понадобиться в обычном космосе. В глубине корабля быстро пробуждался реактор, восемь дней он работал менее чем на четверть своего максимума, но спустя пару минут этот максимум уже был достигнут. Через пять минут Орион был готов во всеоружии встретить все сюрпризы космоса. Корабль проснулся… но люди продолжали спать…

В самом центре крейсера располагалась крупная, десятка три метров в диаметре, полая сфера. Когда осталось три минуты, компьютер открыл заслонки в энергомагистралях этой сферы, и большая часть мощности реактора устремилась туда, создав внутри миллионные температуры и огромные давления. В результате сфера стала излучать некое поле и весь кусочек пространства в гиперпространстве «наполнился» им. Теперь всё было готово.

Оставалось четыре секунды… три… две… одна. Всё произошло очень быстро. Четыре машины создававшие вокруг корабля «кокон» в последний раз изменили режимы работы, а потом выключились, и гиперпространство «соприкоснулось» с Орионом. Если бы не поле, генерируемое сферой, корабль вмиг перестал бы существовать, но поле сыграло свою роль: гиперпространство как бы отторгло крейсер и он выскользнул из него, как выскальзывает из рук мокрый кусок мыла.

Корабль вылетел в нормальный космос со скоростью свыше двухсот восьмидесяти мегаметров в секунду по отношению ко всем телам вокруг. Таковы удивительные свойства пространства в этот момент. Но эта страшная скорость в считанные секунды уменьшается почти до нуля — через несколько секунд крейсер летел бы со скоростью менее одного мегаметра в секунду. И в этот момент произошла катастрофа…

***

Как только Орион вывалился в нормальное пространство, компьютер остановил сферу, задействовал генераторы защитного поля и, включив радар, начал ощупывать пространство, чтобы убедиться, что вокруг корабля нет посторонних предметов. Но они оказались. Прямо по носу с расстояния семисот мегаметров нёсся астероид девятисот метров в диаметре — пылинка по космическим масштабам. Но для корабля, шириной лишь шестьсот метров — это была гибель. Компьютер знал, что столкновение неизбежно, знал он и то, что только поле максимальной силы убережёт крейсер от страшного удара, но защитным установкам требовалось не менее пятнадцати секунд для развития полной мощности. В подобных ситуациях компьютеру предписывалось выполнять любые, даже заведомо опасные действия, чтобы хоть как-то смягчить последствия катастрофы. Он послал три команды. Первая — включила аварийную систему жизнеобеспечения и запасной гравитатор, чтобы людей не размазало по стенкам, вторая — отключила контроль оборудования, и третья команда была той самой, заведомо опасной — компьютер полностью открыл заслонки, сдерживающие подачу энергии на генераторы поля. Вся мощь реактора обрушилась на две, ещё холодные, машины. В рубке одна за другой вспыхнули надписи: «Десятикратная перегрузка пятой и седьмой вспомогательной магистрали!» , «Тридцатикратная перегрузка первой и второй защитной силовой установки!», «Аварийное отключение систем!»

Но аварийного отключения не произошло — система контроля уже не работала. Только благодаря тому, что всё на корабле было сделано с огромным запасом прочности, генераторы смогли проработать какие-то доли секунд. А затем корабль, на скорости пятьдесят мегаметров в секунду, врезался в астероид.

Труд компьютера не пропал даром, поле смягчило удар, но из-за перегрузки оно потеряло симметрию, поэтому, когда астероид наткнулся на невидимую преграду Орион развернуло, и удар пришёлся в правое ребро крейсера.

***

Рик спал в своей каюте. Ему снился кошмар. Какая-то часть сознания шептала ему, что это только сон, но кошмар был слишком реален: Рик висел, вцепившись из последних сил в скалу, под ним была бездонная пропасть, а внизу, сквозь туман виднелись острые как бритва камни с торчащими вверх кровавыми шипами. Вдруг над ним появилась странная верёвочная лестница. Но она висела слишком высоко, а Рик никак не мог подняться даже на сантиметр. Но он тянулся к лестнице изо всех сил и, наконец, сумел ухватиться за перекладину. В ту же секунду камень, на который он опирался ногами, с грохотом оторвался и исчез внизу. Тело Рика рванулось вслед, но он удержался. Начался мучительный подъём, лестница трещала и скрипела, сначала он лез на руках, потом перекладины появились и под ногами. И вот наконец вершина скалы. Ещё пара ступенек и всё. Он выбрался наверх, к зелёной траве, чистому голубому небу, и чувство огромного облегчения заполнило его, закружилась голова, он пошатнулся, потерял равновесие… Долго, очень долго он силился удержаться, но всё-таки полетел вниз… Падение было недолгим — Рик упал на камни, длинные шипы с хрустом и чавканьем вонзились в его тело…

Рик очнулся и обнаружил, что лежит у противоположной, от своей кровати, стены. Он не успел ещё ни о чём подумать, как взвыла сирена, и компьютер принялся докладывать обстановку. Рик прыгнул к двери и выскочил в коридор. На фоне жуткого рёва раздавался чёткий, мелодичный голос машины:

— …Столкновение с метеоритом класс G. Эпицентр удара в районе третьей гиперустановки…

« О чёрт!»

— …Повреждена система охлаждения реактора; повреждены первая и вторая основные магистрали; повреждены вторая, четвёртая, пятая и седьмая вспомогательные магистрали; первая защитная силовая установка не отвечает; вторая защитная силовая установка не отвечает; повреждены третья и четвёртая гиперустановки; сфера гипердвигателя дисбалансирована…

— Как нам везёт,— пробормотал Рик, во весь дух мчась к рубке.

— …Повреждён основной гравитатор; повреждение двигателей вертикальной тяги; повреждение системы гиперсвязи; повреждение дальнего радара; главный компьютер работает нормально…

Машина продолжала доклад, но Рик уже не слушал. Коридор, по которому он бежал, разветвлялся влево и вправо. А прямо, в стене зиял небольшой проход. Рик влетел в него, пронёсся сквозь коротенький проход и, очутившись в рубке, с разбегу перемахнул через спинку центрального кресла и плюхнулся в него. Нащупал правой рукой кнопку на подлокотнике, надавил её и, стараясь быть спокойным, произнёс:

— Внимание! Аварийная ситуация первой категории. Всем занять места в соответствии со специальным расписанием.

Палец соскользнул с кнопки и Рик медленно склонился в кресле. Сказывался выход из гиперпространства. Нахлынула вялость, затормозилось сознание. Мысли Рика обратились к краткой характеристике экипажа, которую он получил на Земле. Из большого числа сведений содержащихся в той карточке память почему-то выделила возраст и рост…

Максим Вейнер: 25 лет, рост 1.80; на Орионе — помощник механиков, в экспедициях — командует исследовательской группой.

Дейна Крейл: 22 года, рост 1.72; на Орионе — связист.

Синти Дасаева: 23 года, рост 1.70; Биолог, специалист по биосфере. На корабле — оператор главного компьютера, врач.

Дейл Салливан: 22 года, рост 1.79; Геолог. На Орионе — контролирует состояние и работу оборудования.

Скотт Рэбсон: 23 года, рост 1.69; На корабле — контролирует выработку и подачу энергии (щит распределения мощности).

Фред Круше: 26 лет, рост 1.75; механик.

Джон Линдман: 23 года, рост 1.70; механик.

Ренд Хантер: 16 лет, рост 1.74; пассажир…

И наконец он сам — Рик Донован: 28 лет, рост 1.78; капитан корабля и навигатор…

Рик сидел в задумчивости. Да, каждый из них был специально натренирован, знал все схемы корабля как свои пять пальцев, имел инженерное образование, мог самостоятельно исправить некоторые неполадки в машинах крейсера, умел управлять челноками различных моделей, в крайнем случае — мог в одиночку рассчитать курс, привести корабль домой и посадить. Всё так. Но никто не знал, что делать, когда в рабочем состоянии из всех систем крейсера остались лишь компьютер, вспомогательный реактор и главный двигатель, если только компьютер не забыл упомянуть его в списке повреждений… У них не было опыта работы в груде металлолома…

Рик обвёл взглядом рубку. Это, пожалуй, самое уютное место для члена экипажа. Небольшое помещение, погружённое в мягкий полумрак, стекающий со стен и с потолка притушенный свет. Длинная приборная доска, разделённая на пять секций, и пять кресел. Центральное — его, капитанское, слева кресла Дейны и Синти, справа — Дейла и Скотта. И, наконец, самая знаменательная часть — огромный, во всю стену экран, расположившийся за приборной доской. Когда он включён и показывает пространство перед кораблём у новичка, сидящего в кресле, возникает ощущение, что нужно лишь перепрыгнуть через приборы, и ты очутишься на обшивке крейсера. Эффект внезапности усиливается и тем, что стоя за креслом можно видеть только узкую полоску экрана, остальное скрывает нависающее над креслами оборудование… но сейчас экран не работает… ничего не работает…

Вялость исчезла столь же быстро как и появилась. Рик очнулся от задумчивости. В рубке собрались почти все, последним вбежал Дейл, запрыгнул в своё кресло и обратился налево, к Рику:

— Капитан, вы кажется что-то говорили, только я ничего не слышал, надо было выключить сирену.

Рик пробурчал нечто невразумительное и отключил тревогу. На секунду в рубке стало абсолютно тихо.

— За дело,— резко бросил капитан,— Скотт и Дейл, быстро узнайте, есть у нас сколько-нибудь времени, Дейна — попробуй что-нибудь сделать с радаром, Синти — проследи чтобы компьютер не мешал работать…

Раздался сигнал внутренней связи. Рик не глядя хлопнул рукой по подлокотнику.

— Да?

В рубке возник голос Джона

— Капитан, мы готовы к работе.

— Где вы?

— В отсеке главного реактора. Все трое. Акклиматизацию уже прошли.

— Так. Разберитесь, можно ли починить охлаждение. О результатах можете не докладывать, реактор всё равно остановим. Затем проверьте всю систему жизнеобеспечения. Хорошо проверьте. А дальше посмотрим. Вы там в скафандрах?

— Конечно.

— Угу. Действуйте.

Рик выключил связь и вперил взгляд в свой монитор, на котором с безумной скоростью сменялась различная информация.

На несколько минут воцарилось молчание, нарушаемое лишь стуком и щелчками кнопок, да разными переливчатыми звуками. Потом Рик вдруг резко выпрямился.

— Скотт! Ты следишь за реактором или нет?

— Да, не отвлекай. — Руки Скотта методично бегали по приборной доске. Потом на секунду замерли.

— Дейл и Синти,— бросил он, и быстро провёл пальцами по рядам горящих зелёных полосок,— внимание! Через десять секунд отключаю реактор. Не путайтесь под ногами.

— Не будем,— заверил Дейл. — Только ты не тяни, у меня тут запарка на запарке.

— Три секунды. Включаю резервную батарею… Всё.

— На сколько хватит батареи? — спросил Рик.

— Трое суток, если не пускать двигатели,— ответил Скотт.

— Запасной реактор цел?

— Да, но охлаждение тоже барахлит… — Скотт вдруг запнулся, с усилием быстро пробормотал,— Дейл, следи за моим оборудованием… я засыпаю… — и бессильно откинулся назад.

— Слежу, слежу, пока ещё.

Вновь пауза. Потом звонкое восклицание Дейны.

— Рик, ближний радар цел!

Рик оживлённо надавил несколько кнопок.

— Ну. Включай.

— Не могу, нет энергии, что-то блокирует третью магистраль.

— Магистраль блокирую я,— недовольно отозвался Дейл,— тут сплошной бардак. Половина датчиков говорит, что она в порядке, а половина — что её вообще нет. Придётся вам обойтись без радара пока.

— Нам нужно видеть, что снаружи. — Рик забарабанил пальцами по экрану.

— Нам бы не развалиться изнутри. Перестань стучать. Займись каким-нибудь делом.

— Детский сад, а не рубка,— тихо произнесла Синти. Её пальцы словно живые летали по кнопкам, а глаза не отрывались от монитора. Время от времени перед её лицом в воздухе вспыхивали маленькие голограммы, и тут же исчезали, а приборная доска разражалась самыми разнообразными звуками. Синти мельком глянула на остальных.

— Дейна, ты не засыпаешь? — негромко полюбопытствовала она.

— Нет. А ты? Уже испытала свою методику? — Дейна откинувшись в кресле лениво настраивала радар.

— Сейчас испытываю.

— Ну и как?

— Пока нормально. Не сплю, как видишь.

— Ну, я тоже не сплю. А вот бедному Скотту твой метод не помог.

— Его нужно разрабатывать индивидуально, я думаю.

— Может быть, но дело не в этом. Просто мужчины слабее духом, это ж все знают…

Её перебил голос Скотта.

— Дейл, я в порядке.

— Слабые духом воспряли из мрака,— возвестил Дейл,— разберись пожалуйста с третьей магистралью, ерунда какая-то.

— Момент… как забавно… готово.

Огромный экран потемнел и на нём вспыхнуло звёздное небо.

— Наконец-то,— буркнул Рик, включая навигционные приборы,— Дейна, можешь определить куда нас занесло? Если гипердвигатель ошибся, то мы в глубокой луже.

— Попробую. А в луже мы в любом случае.

— Даже в болоте,— добавил Дейл. — Рик, у нас проблемы.

— Ну что ещё?

— Датчики фиксируют повышенный выход гамма-излучения из второго топливного хранилища.

— Топливо тлеет?

— Да. Если оно вспыхнет, то проблем у нас уже точно не будет.

— Угу. Убери его.

— Нет проблем,— Дейл застучал по клавишам компьютера.

***

Ренд выбежал из библиотеки и, секунду подумав, помчался в сторону рубки, но на развилке свернул направо.

«Где же она?»,— думал он,— «в жилом отсеке её нет… Наверное испугалась этого шума. Я сонный болван! Она же пошла искать реактор… здорово, красиво… идиот!»

Ренд остановился и, сложив руки рупором, прокричал в сумрак коридора:

— Киара!

Никакого ответа. Парень вновь помчался вперёд. Метров через сто коридор сделал плавный поворот влево и Ренд увидел впереди выглядывающий из-за другого угла кончик золотого, с красно-коричневой кисточкой хвоста.

— Эй, Киара!

Хвост исчез, Киара вынырнула из-за стенки и побежала навстречу Ренду.

До неё оставалось не больше десятка метров, когда пол задрожал и в трех шагах перед Рендом из земли мгновенно вырос могучий щит, другая его половинка опустилась сверху. Оба куска сомкнулись, перекрыв коридор. Не успев затормозить, парень с размаху налетел на преграду, отскочил назад и упал.

Орион вздрогнул, словно человек от внезапного укола иголкой, и Ренд почувствовал, как ледяная волна ужаса захлестнула его. Он замер, словно парализованный, затем сорвался с места и бросился назад. Добежав до ближайшей двери он изо всех сил вдавил кнопку внутренней связи…

***

Раздался протяжный низкий звук. Капитан, не отрывая глаз от экрана, буркнул:

— Да?

В рубку ворвался отчаянный крик Ренда.

— Рик! Вы что, отстрелили пятнадцатый сектор?!!

— Да, ну и…

— Там была Киара!!!

— Что?.. — Рик захлебнулся от негодования,— …Какого дьявола! Она же на Земле!

— Она полетела с нами!

— Прекрасно! — проорал капитан,— Молодец! Когда вернёмся, поставишь ей памятник!

Он взглянул на подлокотник — связь уже оборвалась. В рубке воцарилась тишина.

— Никаких шансов,— пробормотал наконец Дейл. — Кому-то надо разыскать парня, пока он не расшиб себе голову.

— Кому? — резко рявкнул Рик,— тебе? Или может Скотту? Или Синти? Сиди смирно. Тут все системы на ладан дышут, уйдёшь гулять — все отправимся вслед за этой кошкой.

— До взрыва топлива ещё минимум полчаса,— пробормотал Дейл.

— Да хоть три часа! Мы не можем за полчаса поймать и поставить отсек на место. Ты даже один двигатель не включишь. Следи лучше за гравитатором.

— Слежу я, слежу… нельзя так поступать.

— Не мы сейчас решаем, что делать. Не отвлекайтесь. И мне не мешайте.

***

Ренд бежал, мысли в его голове в бешенном ритме сменяли одна другую.

Он опоздал буквально на две секунды. На нем, как и на всех членах экипажа, был надет маленький датчик, и если человек оказывался внутри отбрасываемого отсека, то компьютер блокировал приказ. Перед отлётом не было времени мастерить ошейник с датчиком для Киары, а после, на корабле, казалась глупостью его необходимость.

Ренд оступился, глаза заволокла красная пелена, потом рассеялась, но корабль исчез, не было коридора с мутным светом. Он был на Земле…

Ренд оказался подвержен пожалуй самому опасному недугу космоса — гиперпространственной болезни. В момент выхода из гиперпространства поле, генерируемое сферой, отрицательно воздействует на мозг человека. У большинства людей это действие нейтрализуется самим мозгом. В результате им снятся кошмары, если они спят, или их мучают неприятные ощущения, судороги — если бодрствуют. А через несколько минут как правило наступает период вялости и апатии. Но у малочисленной группы людей этого защитного рефлекса нет. При выходе в пространство они ничего не чувствуют, но после, в течение нескольких часов любой, даже маленький стресс серьёзно нарушает работу мозга, а естественный процесс самовосстановления, почти всегда приводит его к гибели. Но очень, очень редко мозгу удаётся восстановиться и выработать своеобразный иммунитет.

Ренду не повезло, он очутился во второй группе. Сознание парня провалилось в прошлое, пока остальная часть мозга отчаянно боролась за жизнь.

***

В тот день, четвёртого июня, дождь лил сплошной стеной, и тренировку отменили. Ренд сидел дома, терзая библиотеку старинных фильмов. Фильмы эти частью были переведены на современный земной язык, некоторые даже преобразованы в стереоизображение, но в большинстве своём смотреть их нужно было в «родном» варианте. Фильмы без перевода требовали предварительно полежать час под гипноизлучателем. К пяти вечера Ренд посмотрел уже восемь старых картин и выучил пять не менее старых языков. Выбирать фильмы самому было невозможно: в мировой библиотеке хранилось необозримое количество лент. Поэтому Ренд поступал просто: он просил машину придумать случайную комбинацию слов, а затем найти фильм с похожим названием.

В начале пятого, в ответ на очередной запрос, в воздухе вспыхнули буквы «The Lion King», а под ними было написано, что это мультфильм конца двадцатого века «нашей эры», в стерео варианте, с оригинальным староанглийским языком. Язык этот Ренд знал. Он пробормотал: «с начала» и тут же очутился в совершенно необычном мире.

Когда картина кончилась, Ренд принялся бродить по комнате, глубоко задумавшись. Сюжетом этот мультфильм отличался от более ранних творений компании Диснея, но дело было не в этом. Что-то произошло внутри него, Ренда тянуло вновь окунуться в этот мир, столь необычный и непохожий на его собственный.

Он остановился и спросил: «есть продолжение?» Продолжение было. Ренд просмотрел и его. Почти с начала этой картины его стало мучать сознание того, что он уже видел или слышал нечто, имеющее прямую связь с мультиком. Когда вторая часть кончилась он вдруг вспомнил. Новость три дня назад! Вечером первого июня, на какой-то улице города, прямо из ничего появилось странное существо. Его появление сопровождалось яркой жёлтой вспышкой.

Ренд бросился к компьютеру и вмиг собрал всю информацию. Странное существо как две капли воды было похоже на львицу Киару из мультика. Сейчас она обитала в Научном Центре Звёздного города. Ничего более не сообщалось.

Нечего было и думать попасть в НЦ самому. Ренд связался со своим давним знакомым — Дейлом из Центра Управления Космическими Полётами, обычно называемого просто Центром, и тот пообещал быстренько найти лазейку. Вечером того же дня Ренд поднялся на сороковой этаж Научного Центра и был встречен Синтией, которая провела его в наспех оборудованную лабораторию, и оставила там. (Часом ранее Ренду пришлось выучить ещё один язык, тот на котором говорило это существо).

В комнате никого не было. Ренд уселся на пол и стал оглядываться по сторонам. Помещение казалось очень неуютным. Всякие приборы, техника, светлые стены и белый свет. Может за открытой дверью слева у окна было более уютно, но в это что-то не верилось.

Из-за двери донёсся тихий шорох, потом в проёме возникла голова существа. Несколько минут голова настороженно изучала Ренда, потом существо появилось целиком и село у окна. Это была вылитая Киара — от кончика носа до кончика хвоста, но Киара напуганная, и подозрительная. Они сидели и смотрели друг на друга: Ренд с изумлением, Киара с тревогой. Прошло ещё пять минут. Ренд не знал что сказать, Киара говорить не собиралась. Наконец Ренд собрался с духом и со всей возможной приветливостью проговорил на языке львицы.

— Привет Киара. Как поживают Тимон и Пумба?

Настороженность на лице Киары сменилась удивлением, а потом юная львица вдруг стала сама собой.

— Ты их знаешь? — воскликнула она вскакивая.

— Конечно,— парню удивляться было некогда, он лихорадочно соображал как быть дальше. Врать казалось бессмысленным, сказать правду?.. Или показать её? Ренд выбрал последнее. Он встал, достал из кармана маленький проектор, положил его на пол, отошёл к окну и, как ни в чём ни бывало, уселся подле лап Киары.

— Смотри,— сказал он,— я буду переводить слова на твой язык.

***

Была глубокая ночь, а они всё лежали напротив друг дружки и болтали. И когда рассвело разговору не было видно конца.

Киара никак не отреагировала, когда половина комнаты исчезла, а вместо неё в воздухе вспыхнул кусочек мира, так похожий на её собственный — слишком много нового увидела она за последние дни. Но чем больше проходило времени, тем сильнее становилось её удивление. Когда фильм кончился, на Ренда обрушился шквал вопросов. Парень отвечал как мог, но массу вещей объяснить сразу было невозможно. Ренду тоже хотелось много чего выяснить. Главный вопрос Ренда был — неужели события мультика произошли в действительности? Главный вопрос Киары — как тут оказался кусок прошлого из её мира, и почему в него нельзя войти? Ренд получил ответ на свой вопрос — Да. Обо всём этом Киаре рассказывали её родители, Симба с Налой, и их описание в точности совпадало с только что увиденным. С вопросом Киары было сложнее и его пришлось отложить на будущее. Ренд только уверил львицу, что это лишь рисунок, и попасть домой через него ей не удастся.

Вторая часть мультика Киаре не понравилась, потому как она не соответствовала истине. Киара сердито сообщила Ренду, что её отец никого ниоткуда не изгонял, и никаких раздоров ни внутри семьи, ни с другими семьями не было и нет. Дальше Ренд узнал потрясающие вещи. Во-первых, Муфаса жив. Во-вторых — Скар тоже жив. В третьих — настоящее имя Скара — Така, и он — отец Налы. В четвёртых — семья Киары выглядит теперь так: она сама, Симба и Нала, Муфаса и Сараби, Така и Сарафина (В мире Киары львы часто живут парами). На вопрос Ренда где остальные львицы — в мультике их было больше — Киара ответила, что после последнего голода случившегося во времена, когда она ещё была маленькой (к тому времени Муфаса уже вернулся в семью, а Така — ещё нет), их прайд ушёл за горы и там сначала объединился с другими прайдами и львами-одиночками, а потом, с приходом изобилия — распался и домой они вернулись всемером (уже с Такой).

К разочарованию Ренда: о Кову Киара ничего не знала, она никогда не встречала этого льва и не слышала о нём от других (Пока шёл мультик Киара разглядывала Кову с вполне понятным любопытством, но никак не со смущением).

Большую часть ночи они болтали о Таке и Муфасе — слишком уж невероятным казалось Ренду их возвращение, а возвращение Таки — в особенности. Киара немного знала о перемене в Таке, о том, почему он вернулся и почему его приняли назад в семью. В их с Сарафиной прошлом скрывалась не одна тайна. Ренд спросил — и нет никакой напряжённости между Такой и остальными? Киара замялясь и ответила — ну разве что раньше между Такой и её мамой. Киара однажды прямо спросила маму в чём дело и в ответ услышала, что Нала может простить своему отцу всё, кроме одного — того, что он отправил её и Симбу на верную смерть к гиенам. Тогда же маленькая Киара узнала всю историю. Это было странное повествование — с участием всех действующих лиц (кроме тех же гиен), где каждый рассказывал о своих и чужих поступках…

Спустя несколько дней Ренд переехал жить в НЦ. Ночная беседа разбила барьер между львицей и людьми, но учёные быстро поняли, что интересную и быть может ценную информацию можно получить только через Ренда. И Киару и Ренда такое положение вещей очень устраивало — теперь они виделись когда хотели. Первые дни парень был в основном слушателем, он с жадностью внимал всему, о чём рассказывала львица о жизни в их мире: о повадках разных зверей, об опасных и полезных растениях, о том, как искать воду, пищу, как определять погоду и как охотиться. О последнем у Киары были лишь чужие знания — охотиться сама она не умела (признаваясь в этом юная львица смущённо изучала свои лапы, опустив голову с прижатыми ушами, и наверно покраснела бы, если могла). Все беседы записывались и слушались обитателями Научного Центра, но ни Ренда ни Киару такой пустяк не волновал. Постепенно Киара привыкала к Земле, к необычности здешней природы (пластик, металл в разных видах), и наконец в ней вновь проснулось неумеренное любопытство ко всему. С той поры роль рассказчика перешла к Ренду.

Юной львице действительно было интересно всё. Ренд попробовал преподать пару уроков математики. Тут его ждал сюрприз — Киара умела считать, пусть по своему, но умела. Она знала сложение и вычитание. Она без труда понимала те простые понятия которые парень ей объяснял! Азы математики львица с огромным интересом усвоила за день. Потом Ренд описал вкратце историю Человечества, по пути объяснив что такое машины. Машины изумили Киару, из слов Ренда выходило, что их гораздо больше чем людей. Факт, что неживые предметы могут выполнять разные действия поставил львицу в тупик, она на полдня исчезла в своём убежище за дверью и в одиночестве переваривала услышанное. С первыми звёздами она снова появилась, растрясла Ренда, который уснул прямо на полу, и вывалила на него новую кучу вопросов. Парень, ежеминутно засыпая, отвечал на них всю ночь, и к утру Киара наконец поняла машины, а Ренд полностью отключился и продрых без задних ног целые сутки.

Через полторы недели после первой встречи пришла пора прогулок в настоящей природе Земли, в заповедниках и парках, конечно же под неусыпным наблюдением уже порядком поднадоевших учёных. Как это было здорово! Ренд получил несколько практических уроков. Львица, быстро освоившись с новыми запахами, звуками и повадками зверей юга Центральной Америки (в окрестностях Звёздного Города), вновь повторила ему, теперь с примерами, главные правила жизни.

А неделей позже Рик Донован, тоже давний знакомый и даже опекун Ренда, предложил ему отправится в первую длительную космическую экспедицию. Разве можно было упустить такой шанс? Но разве можно было бросить Киару одну? В ночь на двадцатое июня за три часа до старта Ренд на лёгком автомобиле подлетел к окну комнаты Киары в НЦ, забрал львицу и на космодроме контрабандой доставил её на борт Ориона внутри грузового контейнера. Когда исчезновение Киары обнаружилось Орион уже ушёл в гиперпространство…

***

Ренду повезло — через пару минут его мозг выбрался из бездны в которую падал. Сознание возвращалось к парню. Он не бежал, а медленно брёл по громадному коридору, в памяти одно за другим вспыхивали события недавнего прошлого… сон, потом удар, рёв чего-то… коридоры… Киара! Сознание вернулось полностью. Да, Киара, Киара!!!

Ренд вдруг замер, уставившись на зелёную стрелку с надписью, мерцавшую в серой плите пола. Несколько секунд он с вдумчивым видом разглядывал стрелку, а затем гулкий топот эхом прокатился по серой улице корабля и стих вдали. Слова под стрелкой гласили: «Причальный док».

Большой коридор прямой веткой протянулся в Орионе, и заканчивался не менее большой дверью. Издали массивный щит, метров десяти в высоту, выглядел очень мрачно в неровном свете аварийных ламп. Ренд нажал зелёную кнопку в стене. Что-то где-то лязгнуло, щит треснул по середине и обе половинки исчезли в пол и потолок. Из образовавшегося прохода хлынул поток белого света. Ренд зажмурился и быстро вошёл внутрь.

Причальный док был самым большим помещением корабля, площадью примерно сто пятьдесят на сто пятьдесят метров и высотой пятнадцать. Прямо впереди вдоль левой стены, на возвышении, тянулся ряд погрузочной техники, пьедестал этот плавно опускался к центру дока, где в полу, отмеченная огоньками возлежала здоровенная плита грузового люка. Дальняя стенка оставалась свободной, стена справа от входа — тоже, только несколько контрольных приборов одиноко висело на ней. У правой стены на широком постаменте в воздухе парили четыре космические шлюпки. Самой дальней, в левом углу, расположилась единственная шлюпка имеющая название, это был Сириус — довольно крупная двухпилотная машина, быстрая и незаменимая в неизвестном космосе, с двумя грозными излучателями антиматерии по бокам. Ближе стояли две машины класса RP — челноки поменьше, без вооружения, пригодные для небольших рейсов между планетой и кораблём, неторопливые, но надёжные. Наконец, последней стоял совсем маленький, каких-то пять метров в поперечнике кораблик, без реактора и мощного радара — он годился лишь на короткие полёты, например для осмотра Ориона. Все четыре шлюпки выглядели плоскими серебристыми блинами, несколько суживающимися к носу, Сириус имел более резкие очертания чем остальные, но всё же и он был «блин». Ренд, не раздумывая, направился к самой маленькой машине, пригнувшись, нырнул ей под брюхо и залез в открытый люк. Внутри с потолка и дырчатых стен лился мягкий свет, пахло озоном. Маленькая дверь вела прямо в рубку. Ренд надавил несколько кнопок на пульте в стене. С шуршанием закрылся круглый люк, и открылся вход в тесную рубку с единственным креслом и неизменным большим экраном.

Ренд плюхнулся в кресло и уставился на приборы. Он никогда не летал на космической технике. Самолёт — да. Но самолёт — это не корабль. Ренд задумчиво вглядывался в оборудование, как вдруг его ударила мысль. Топливо! В отсеке с Киарой хранилось топливо! Значит времени в обрез. Ренд, больше не думая, принялся щёлкать переключателями и давить на кнопки. В конце концов то же самолёт… разве размерами поменьше… Осветился экран, показав стену дока. Ренд привычным аккордом послал запрос на старт…

***

В рубке Ориона шло странное совещание. Странным его делали участники: пятеро сидели на своих местах и говорили, ни на миг не отрываясь от мониторов, и ни на секунду не прекращая быстрых манипуляций на приборной доске; ещё трое общались с рубкой по внутренней связи — это были Фред, Джон и Максим, занятые ремонтом реактора. Через динамики постоянно слышался гул, сухой треск, временами грохот и резкие окрики.

— …Ситуация, думаю, всем ясна,— говорил капитан,— Дейна провела расчёты. Получается, что гипердвигатель промахнулся на двенадцать Г-квадрантов. В общем, мы за много парсек от цели полёта. Значит, во-первых, мы не можем выполнить задание, и во-вторых, нас не найдут. Выбираться придётся самим. Либо починим гипердвигатель, либо гиперсвязь… Дейл, как думаешь что проще?

— Единственное, что я думаю,— пробурчал Дейл,— то, что если бы на месте Киары оказался кто-то из нас, ты сейчас гнал бы Орион к этой железяке, а мы, высунув языки, готовили крепёж, а не на кнопочки давили.

— А что такое? — донесся сквозь хриплый визг голос Джона,— Причём тут Киара?

— Она на корабле. Была,— буркнул Рик.

— Ай-ай-ай. Ну и попадёт же парню… а почему была?

— Мы выкинули пятнадцатый сектор вместе с ней.

В динамиках послышалось чьё-то ругательство. Голос Фреда.

— Топливо взорвалось?

— Пока нет, но вот-вот.

Ещё пара крепких слов.

— Ренд с вами?

— Нет. Где-то гуляет,— Рик вдруг рассвирепел,— и не нужно просить послать кого-то за ним! Некому.

— Капитан, я могу,— проговорил Максим. Послышались жёсткие, мерные удары. Бум, бум, бум… — Я тут почти не нужен. Можно?

— Можно,— согласился Рик,— иди сейчас же, найди его. Джон, справитесь?

— Конечно, что за вопрос. Тут всего часа на три работы. Доделаем — и на ремонт магистралей. А с Дейлом я согласен. Ты подумай хотя бы вот о чем: представитель… представительница иной цивилизации под нашей опекой, пускай и невольной, а мы даже не шевелимся, чтобы ее спасти. Позор.

— Ты согласен,— прорычал Рик,— конечно согласен, все согласны. И я тоже. Но не могу я включить двигатели, неужели не ясно? Не работают они!

— Шлюпки… — робко начала Синти.

— Толку от шлюпок! Я сам проделывал такие фокусы, своими руками. Быстрее чем за пять часов контейнер к крейсеру не подогнать. И хватит слюни распускать! Нашли время. Когда прекратится этот машинный балаган, когда мы перестанем в шесть рук одной магистралью управлять, вот тогда все соберёмся и поплачем, если будет кому плакать. А сейчас довольно. Джон, вы осмотрели главный реактор. Что там?

— Плохо. Починить можно, но работы на несколько дней, а может и недель.

— Так. Магистрали вы не видели… но так или иначе мы их наладим. Рядом есть звезда с планетами. Дейна говорит, что ближайшая к нам планета, третья кажется, твёрдая. Туда мы и направимся. Когда дойдём, пустим сначала зонд, и если всё будет в порядке сядем, организуем базу… ну в общем ясно. Так…

Дейл вдруг протяжно свистнул.

— Рик, похоже зонд услышал тебя. Из дока с четвёртой позиции поступил запрос на выход в космос. Мне открыть?

— Нет! Это Ренд!

— Слушай, может дать парню шанс, пусть спасёт своего зверя.

— Дейл, с какого дуба ты сегодня упал? Это верная смерть. Сейчас же закрой шлюз.

— Я упал не с дуба, а с кровати, как и все,— обиженно хмыкнул Дейл. — О’кей. Как вам будет угодно, капитан…

***

На мониторе мерцала надпись: «Доступ в шлюзовой отсек запрещён». Ренд вяло улыбнулся. Надо было сразу догадаться… они не понимали, что он не мог бросить её там, существо из другого мира, которое доверилось ему одному и предложило свою дружбу… Ренд повернулся налево, к маленькой панельке с гладкой, слегка светящейся зелёным светом поверхностью. Множество цветных огоньков замелькали под быстрыми пальцами. Через полминуты стена дока на экране дрогнула и поползла вверх, уступая место плоскому коридору с двумя рядами красных огней на стенах. Улыбка Ренда повеселела — обдурить компьютер Ориона оказалось совсем просто. Пол под шлюпкой остановился. Сверху сомкнулся потолок. Воздух медленно откачивался из шлюза. И тут Ренд вспомнил, что он кое-что упустил: когда откроются наружные ворота — об этом станет известно в рубке. Нужно было действовать быстро. Он включил радар, систему навигации, подал энергию двигателям и положил левую руку на рычаг скорости. Стена впереди треснула, показав узкую полоску тьмы, полоса быстро росла, и когда по стенам туннеля вспыхнули зелёные дорожки, Ренд надавил на рычаг. Дюза корабля вспыхнула красным пламенем, который через мгновение сменился ядовито-зелёным. Машина заработала. Орион остался позади.

***

По рубке прокатилось громогласное проклятие капитана. Смысл его был понятен без уточнений. Дейна фыркнула.

— Простите,— проговорила она,— но это было очевидно. Ты сам рассказывал нам о его выходках на Земле, Рик.

— Дейл! — рявкнул тот,— как это он так быстро обошёл твой запрет, а?

Дейл от растерянности даже отвёл глаза от монитора.

— Я не виноват, Рик. Этот запрет только мера предосторожности — обойти его нетрудно. Но как он это сделал так быстро?..

Рик глухо проворчал что-то.

— Дейл и Скотт не отвлекайтесь,— бросил он,— Дейна, как скоро взорвётся топливо?

— Минут через двадцать.

— Свяжись с ним.

— Сейчас.

— Может ли кто-нибудь объяснить мне, как он собирается попасть внутрь не разгерметизировав сектор? — внезапно спросил Скотт.

Объяснений ни у кого не нашлось. Это было невозможно.

***

Ренд испытал лёгкую заминку в ориентировании. Одно дело играться на тренажёре, и совсем другое — лететь в настоящем корабле. Но наконец он нашёл Орион, обломки астероида и крошечный кусочек Ориона. Несколько секунд — и шлюпка рванулась к нему, ведомая автопилотом. Ренд откинулся в кресле и приготовился ждать. Запиликала внешняя связь. Ренд ткнул пальцем кнопку.

— Ренд, как слышишь? — голос Рика.

— Порядок, капитан.

— У тебя около девятнадцати минут. Плюс-минус столько же. Не забывай, пожалуйста.

— Не забуду. Спасибо.

В рубку влетел голос Синтии.

— А как ты намерен залезть внутрь? Скотт тут очень интересуется.

— Пока не знаю, придумаю что-нибудь.

— Думай, думай, да поторапливайся,— встрял Дейл,— твоя подружка наверно уж заждалась. Представляешь, каково там в темноте да невесомости?

— Представляю… ладно, я уже близко. Скоро увидимся.

— Надеюсь…

Ренд мимолётом подумал, что это наверно сказал Рик. Пессимист. Шлюпка медленно подлетала к обломку. Продолговатый параллелепипед длиной метров сто, шириной и высотой — по шестьдесят, с изломанными, покрытыми инеем поверхностями, глыбой вырастал среди звёзд, освещаемый прожекторами. В этой гуще бликов и теней было трудно что-либо разобрать, и Ренд перевёл взгляд на монитор, где картинка была ясной и чёткой.

Лишь теперь парень понял, какая проблема стоит перед ним. Конечно его поступок было очень красив и героичен, но что теперь? Как залезть внутрь и не выпустить воздух? С тем же успехом он мог глядеть на эту банку с Ориона. Где-то в банке была Киара… Ренд вдруг напряжённо уставился на один из торцов снежного ящика. Там зияло отверстие коридора! Нечто случилось с двигателями, и щит не закрылся. Но тогда должен был захлопнуться какой-то другой щит — внутри. Шлюпка нырнула вниз и осторожно, но торопливо принялась буквально втискиваться в узкий проход. Прямо влететь не получилось, Ренд отогнал корабль чуть назад и со второй попытки влез в коридор по диагонали. Дальше всё должно было быть просто. Только бы работали двигатели. Ренд выскочил из кресла, вытащил из небольшого шкафа у двери моток кабеля, длинный толстый ключ и баллон с сжиженным кислородом. Бросился в шлюз, там натянул скафандр и надавил несколько кнопок на пульте в стене. Послышалось шипение, потом стала слабеть гравитация. Ренд ждал и чувствовал, что его трясёт. Только бы работали двигатели… Он вдруг вспомнил, что забыл закрепить трос, схватил его конец у пояса и шагнул к стене. Но тяжесть уже совсем ослабла, и он подпрыгнул до потолка. Гравитация исчезла совсем, в полу открылся люк. Ренд сполз по стенке вниз, закрепил трос, поймал все нужные предметы и выплыл наружу.

Он никогда раньше не выходил в открытый космос. Странное явление — невесомость, будто бесконечно падаешь куда-то. Мощный фонарь шлема освещал заснеженные стены. С помощью баллона Ренд подплыл к краю коридора. Величественное зрелище, словно стоишь на краю космоса, куда не взляни — всюду звёзды, яркие до боли даже сквозь защитное стекло. Ренд машинально отметил это, сражаясь при помощи ключа и баллона с замёрзшими замками плит коридора. Замки были сделаны на славу и ухитрились сохранить подвижность даже внезапно очутившись в вакууме при абсолютном нуле. Одна плита оторвалась и поплыла вбок, обнажив обледенелый кожух двигателя. Парень быстро подсоединил кабель и вернулся в шлюпку. Там он воткнул провода во внутреннюю сеть и дал ток. Тишина. Ренда трясло всё сильнее. Он вдруг вспомнил, что шлюпка не касается стен, а звука в вакууме нет, и высунул голову в люк. Так и есть — дверь закрылась. Скорее всего неплотно, ну и ладно. Тем же способом Ренд открыл внутренний щит. Воздушная волна ударила корабль, и тот душераздирающе лязгнул бортами по стенам. Ренд врезался в стенку шлюза.

В мёртвом секторе было холодно, темно и тяжело дышалось. Воздух уходил. Ренд носился по коридорам как резиновый мячик, ежесекундно врезаясь в стены и отскакивая от них. И внезапно, вылетев за поворот, он увидел Киару. Львица нелепо болталась под тем, что раньше было потолком. Свет прожектора ослепил её.

— Ренд?

— Киара!

— Ренд! Что тут происходит?!!

— Потом, потом. Поплыли назад.

— Куда?

Ренд подлетел к Киаре и, схватив её левой рукой за лапу, обнял, правой вдавил кнопку на баллоне. Снова бешенная скачка. Через пару минут они забрались в шлюпку. Ренд в спешке выплыл наружу, ещё раз переключил провода, затолкал Киару в рубку и включил ток. И понял, что опять кое-что не учёл. Огромный поток воздуха — из всех коридоров мёртвого сектора — устремился в образовавшийся проход, потащив за собой шлюпку. Вновь вой, скрежет и тряска. По счастью маленький челнок не застрял. Кабель выскочил из стены и скользнул в пустоту. Ренд вновь включил гравитацию, закрыл люк, столкнулся в дверях рубки с Киарой и, наконец, втиснулся прямо в скафандре в кресло. Львица стояла позади, поставив лапы на спинку и восхищённо уставившись в экран.

— Ух ты,— прошептала она,— звёзды…

— Угу,— промычал Ренд.

Он включил генератор поля на максимум и на полной скорости погнал корабль прочь. Время давно вышло. Спустя полминуты Ренд остановил шлюпку и развернул её носом к покинутому сектору. Того не было видно. Прошло ещё полминуты. В центре экрана вспыхнула маленькая звёздочка. Крошечная. Но лишь на мгновенье. Потом на весь экран полыхнул белый ослепительный шар и сразу погас. Ренд даже не успел отшатнуться. Всё. Вновь на чёрном экране сияли звёзды. Ренд откинул голову и увидел на физиономии Киары выражение изумления и страха…

***

Через четыре часа весь экипаж собрался в рубке. Принесли ещё кресел, стол — парящую на силовой подушке широкую серую доску. Все сели завтракать. Ренд и Киара устроились на полу. Ренд, зажав тарелку между колен, хлебал суп, Киара вытянулась рядом и увлечённо сражалась со здоровенным куском сырого синтетического мяса. Остальные с неменьшим аппетитом расправлялись со своими порциями.

Ориону уже не грозила опасность развалиться. Все схемы были проверены по многу раз, повреждённые механизмы остановили, остальные отдали на присмотр компьютеру. Крейсер был тяжело ранен, но жив. Остался радар, заработала часть двигателей, запасной реактор. Теоретически на складе хранилось достаточно деталей для починки всех важных систем. Но только не в космосе. Требовалось куда-нибудь сесть.

— Никого не удивило, что лёгкая встряска привела к таким последствиям? — спросил Рик, откладывая ложку.

Киара прекратила жевать мясо и с любопытством навострила уши.

— Не думал,— ответил Ренд.

— А я думала,— проговорила Дейна. Она сидела спиной к Ренду с Киарой. — Очень странно.

Остальные промолчали. Джон последним доел суп и полюбопытствовал:

— Ты спрашиваешь?

— Да.

— Это очень просто… давайте только уберём этот стол.

Стол отпихнули к двери, кресла раздвинули, включив в круг Киару и Ренда.

— Очень просто,— повторил Джон,— во-первых, нас тряхнуло не астероидом, и даже не поворотом. Если б гравитатор выдержал, то ничего бы не произошло. Но он сломался. Как я понимаю, компьютер включил запасную машину слишком поздно, и на короткое время гравполе потеряло управление. Оно генерировалось, но как попало. Почти все активные арегаты не работают при непостоянном тяготении. Система охлаждения, должно быть, вышла из строя мгновенно, ну и остальное всё тоже.

Фред задумчиво кивал, слушая речь. Потом добавил.

— А магистрали поломались уже от самой встряски, как и гиперсвязь.

— Угу,— мыкнул Рик. — Все согласны? Комментарии?

Кивки. Киара сделала сосредоточенное выражение лица.

— Очень хорошо. Дейна, что-нибудь нового о планетах узнала?

— Они есть.

— И всё?

— Ага. Даже сколько не знаю, но это всё равно. Или нет?

— Пока да. Но раз мы здесь застряли, будем исследовать эту систему. В свободное от ремонта время. Так. Что мы можем сделать в пространстве? — Он требовательно оглядел всех, даже Киару.

— Чинить охлаждение и магистрали,— откликнулся Джон. — Балансировать сферу. Пожалуй всё. Остальные машины слишком громоздкие, их надо вытаскивать наружу, разбирать, перебирать. А для наладки потребуется выключить гравитатор.

— Ренд, ты их понимаешь? — шёпотом спросила Киара.

Ренд кивнул.

— Да,— тоже шёпотом.

— Здорово! Ты обещал рассказать как летают корабли.

— Тс. Я помню. Пойдём потом в библиотеку, расскажу. Ты наелась?

— Нет, после съем. Невкусное мясо, без жилок.

— Ну, другого тут нет.

— Жаль.

Совещание между тем продолжалось. Говорил Рик.

— …Опытных механиков среди нас только трое, поэтому работать будем в три группы. Один человек на дежурстве в рубке, ещё один на подхвате, значит парами.

— А мы? — спросил Ренд.

Рик уставился на него в упор.

— Вы,— ответил он,— сидите в жилом секторе и сторожите друг дружку. Оттуда ни ногой ни лапой. Ясно?

— Ммм…

— Без ммм. Опыта в играх у тебя много, но без специальных знаний он тут не поможет.

— Но я неплохо справился.

— На этот раз знаний хватило. А если бы шлюпка застряла? Ни один пилот не допустит такого ляпа — открыть выход не закрепив корабль.

— Ну и подумаешь. Мы бы вырвались.

— Нет Ренд, вы бы рассыпались от вибраций при пуске двигателя. Это не самолёт.

С лица Киары постепенно исчезало сосредоточенно-весёлое выражение. На нём проступило огорчение. Львица поднялась.

— Простите,— грустно проговорила она, опустив голову. — Ренд не виноват, это я не послушалась его и ушла. Но Р… я думала, что тут нет опасностей.

Люди с любопытством смотрели на львицу. Никому, кроме Ренда и Синти, не доводилось слышать её речь.

Киара робко подняла глаза и встретилась взглядом с улыбающимся во весь рот Дейлом.

— Ерунда. — Весело ответил он на её взгяд. — Тут и впрямь было безопасно, до недавнего времени.

Киара просияла, уселась и с любопытством подалась вперёд.

— А что случилось?

— Так,— вмешался Рик. — Об этом после. Это тебе Ренд расскажет. Давайте заниматься делом. Синти, ты рассчитала курс до планеты?

Все поднялись. Ренд с Киарой отошли в сторону, Джон, Фред и Максим вышли нагрузившись креслами, Джон толкал перед собой стол. Остальные направились к пульту управления.

— Почти,— ответила Синти. — Пусть Дейна даст свежих данных и всё. — Она запрыгнула в кресло. Остальные неторопливо уселись. Минута прошла в молчании. Потом голос Синти:

— Получай курс, капитан.

— Беру. Так… семь секунд… поехали.

Звёзды на экране поплыли в сторону, завертелись и вновь замерли. Орион взял курс на третью планету.

— Пошли в библиотеку,— шепнул Киаре Ренд.

Львица нагнулась и подняла с пола мясо.

***

Библиотека — квадратное помещение, со стелажами, содержащими в себе тысячи электронных книг, протянувшимися вдоль трёх стен. У четвёртой стены расположились компьютеры с просторными креслами. Их управление было не таким неуклюжим как в рубке, где требовалась скорость и разнообразие действий. Тут перед креслами распологались по две маленькие мягкие панельки, нужно было только положить на них руки, как в воздухе вспыхивал непроницаемый чёрный шар. Лёгкими манипуляциями рук, можно было без труда воспроизвести любые сведения библиотеки. Это помещение являлось и местом отдыха. Посередине стоял большой продолговатый стол, рядом — диваны и кресла.

Киара вспрыгнула на стол, улеглась, положила между лап кусок мяса и сердито уставилась на него. Ренд подтащил кресло и блаженно развалился напротив львицы. Киара оторвала кусок мяса. Ренд заговорил.

Он рассказывал о кораблях неторопливо, в самых общих чертах. Киара ела и слушала. Она уже многое знала о космосе — что это такое, что такое планеты, звёзды, луна, невесомость, воздух и его отсутствие. Ренд не учил её наукам, он объяснял явления, сообщал факты. Очень редко пытался втолковать конкретный закон природы. Это было скучно и ненужно.

Киара давно съела мясо и вылизала стол. Наслушавшись, она стала засыпать Ренда вопросами. На её вопросы всегда было сложно ответить — то о чём она спрашивала казалось очевидным, и потому необъяснимым. У Ренда не раз мелькала мысль, что он никудышный учитель.

Их беседу прервал голос капитана.

— Ренд, Киара с тобой?

Львица повертела головой. Одна из необъяснимых вещей. Понятных, но необъяснимых. Как появляется голос ясно — это Ренд рассказал, неясно, как машины его делают — они ведь не умеют думать и понимать.

— Да, я с ней.

— Очень хорошо,— и голос пропал.

— Он сердится на меня? — спросила Киара.

Ренд махнул рукой.

— Он рассержен на меня. Это нормальное состояние — сколько помню, Рик всегда слишком печётся обо мне.

— И давно?

— Да. Родители умерли когда мне было около восьми, с тех пор меня растил Рик.

Киара сочувственно глядела, направив на Ренда уши.

— Почему они умерли? — тихо спросила она.

Ренд поморщился.

— Космос,— был лаконичный ответ. — Они летели на корабле с фотонным двигателем. Он почему-то разрушился и корабль взорвался. После этого такие двигатели перестали использовать.

Повисла пауза. Киара вздохнула. Ренд смотрел на неё с не меньшим сочувствием.

— Чувствуешь пустоту? — спросил он.

Львица кивнула.

— Так и не можешь объяснить?

— Нет. — Киара уставилась на свои лапы. — Не могу. Я просто ощущаю пустоту внутри…

Она снова подняла голову.

— Папа часто повторял, что все существа соединены в Круге Жизни и мы все едины. Я думала что это просто слова. Я чувствую себя так, будто была кусочком чего-то большого, а теперь оторвалась от него. Мне нужно вернуться назад. Я не могу быть отдельно. — Киара с отчаяньем смотрела на Ренда. Тот не знал куда деваться.

— Давай играть,— вдруг предложила львица и, резко распрямив лапы, прыгнула через полкомнаты.

Ренд облегчённо вздохнул.

— Я принесу мяч.

***

Весь день и следующую ночь никто на корабле не спал. Ренд с Киарой играли в мяч, носились по коридорам на ховерскейтах (для Киары Ренд сделал ховерскейт из куска стола), ели и болтали. Остальные трудились в недрах крейсера. Это была адская работа, в скафандрах из-за жары и ядовитых газов расчищать завалы покорёженной техники. Аварии на основных агрегатах корабля были мелочью по сравнению с тем, во что превратились схемы их обслуживающие — различные преобразователи энергии высотой в человеческий рост, генераторы, контрольные устройства. Большинство из них разлетелось вдребезги, оставив на стенах расплавленные вмятины и синтезировав на месте целый букет всевозможных химикатов. Спустя сутки на завалах остались только техники да Синти, а остальной экипаж собрался в рубке — Орион подлетал к планете.

Третья планета. Диаметр 1.3 земного, сила тяжести на планете в полтора раза больше, расстояние до солнца втрое больше чем у Земли, спутников нет. Атмосфера плотная, сухая. Поверхность — песок и скалы, вперемешку. Такие сведения сообщила Дейна. Планета серым шариком расположилась в центре экрана и неторопливо росла. Двумя часами раньше было принято решение отправиться ко второй планете — Дейна нашла, что там условия будут лучше. Но пока планета приближалась — надо было выпустить зонд.

Когда серый шарик заполнил собой весь экран и Рик собрался запускать зонд, Дейл тревожно заметил.

— Рик, у нас какие-то нелады с мотором.

И в ту же секунду в рубку, сквозь душераздирающий визг и вой, ворвался голос Максима.

— Рик! ЧП в отсеке главного двигателя!

— Что там?

— Шестнадцать тысяч градусов на обшивке, рядом система жизнеобеспечения. Надо срочно останавливать двигатель!

— О дьявольщина… Можно починить в космосе?

— Нет, что-то случилось с дюзами.

— Сколько протянет двигатель, или что там ещё?

— Час, если перекрыть кислород. В рубке воздух будет.

— Хорошо. Подождите пять минут и действуйте. Синти с вами?

— Да.

— Вы в скафандрах?

— Смеёшься? Тут в коридорах больше трёх тысяч градусов.

— Ладно, действуйте.

Щелчок и стало тихо. Рик нащупал нужную кнопку и коротко бросил:

— Ренд и Киара. Немедленно в рубку.

— Будем садиться сюда,— добавил он. — Дейл, что с посадочными двигателями?

— Веду проверку, подожди минуту. Если интересно — могу предположить, что при ударе поломались датчики главного двигателя, поэтому приборы говорили что всё в порядке.

— Угу. Неинтересно. Я так и думал. Автоматика естественно не работает, силовая подушка тоже… кто-нибудь садился на крейсере в ручном режиме?

Единогласное нет.

— Замечательно. Я тоже. Дейна, включай радар в режим посадки и переводи его на меня. Так. Роли: я — расчитываю курс и веду корабль. Дейл, ты сообщаешь Дейне о скачках мощности двигателей. Твоя задача, Дейна, держать распределение тяги постоянным, чтобы нас не перекашивало. Ясно?

— Нет,— это Дейл,— подожди десять минут и я настрою автоматику.

— У нас нет минут.

— Хорошо, я справлюсь с двигателями сам. Твоя идея — это бред. Мы разобьёмся.

— Приступаем без обсуждений, мне не нужна особая точность, лишь бы крейсер держался брюхом к планете. К тому же ты не сможешь контролировать остальную технику. Что с двигателями?

— Плохо. Работают три из восьми — один левый на носу и последняя пара у кормы, на шестьдесят пять процентов каждый.

— Этого хватит. Передний назовём — «первый», два на корме — соответственно «левый» и «правый». Дейна — только три двигателя, учти асимметрию. Скотт, следи за энергией. Готовы?

Все ответили «да».

— Начинаем посадку.

В эту минуту вбежали Киара и Ренд.

— Закройте за собой дверь,— буркнул Рик, не оборачиваясь. — И не выходите отсюда. Мы садимся.

— Вы же не собирались,— возразил Ренд, усаживаясь в кресло Синти. Киара встала сзади, опёрлась лапами на спинку и с интересом уставилась на приборы.

— Теперь собираемся. У нас опять авария. Сидите тихо и не мешайте.

Планета заполнила весь экран. Орион медленно снижал скорость и разворачивался брюхом к поверхности. На высоте пятисот километров вспыхнуло три красных круга в днище корабля. В рубке начался монолог Дейла.

— первый плюс пять, левый плюс ноль, правый минус три. Первый минус один, левый плюс ноль, правый плюс ноль…

Шли минуты. Слегка покачиваясь, корабль быстро летел вниз. Ренд напряжённо следил за скоростью. На высоте сто километров скорость снижения была один километр в секунду. На высоте сорок километров скорость — сто метров в секунду. Крейсер вошёл в плотную атмосферу и болтанка стала сильнее. Монолог продолжался.

— …Первый минус три, левый плюс два, правый минус пять. Первый минус один, левый минус два, правый минус два.

Дейл вдруг поперхнулся и возвестил.

— Первый минус тринадцать.

— Нельзя! — рявкнул Рик.

Крейсер клюнул носом, затем выпрямился. Мощность двигателей падала. Ренд не отрываясь смотрел на экран не замечая, как когти Киары впились ему в плечо. Планета приближалась… высота десять километров, скорость триста метров в секунду… пять километров…

— Внимание! Даю полную нагрузку! — рявкнул Рик.

Машины бесшумно взревели. Крейсер повело в сторону, горизонт перекосило, вновь выпрямило…

— …Двадцатикратная перегрузка всех двигателей, пятикратная перегрузка магистралей, система контроля выключена… — бубнил Дейл.

Корабль приземлялся словно огромное перо, раскачиваясь и едва лишь не крутясь волчком. Пятьдесят метров… Крейсер на мгновение выровнялся и замер, чуть задрав нос к небу. Рик выключил двигатели.

Дюзы потухли. Орион, не успев набрать скорость, мягко упал, выбросив в атмосферу гигантскую тучу песка.

По рубке прокатился дружный вздох.

— Дейна, биологическая защита пятой степени,— устало пробормотал Рик, вытирая рукавом стекающий по лицу пот.

Дейл со стоном откинулся назад.

— Боже, как ты думаешь, что стало с обшивкой? — пробормотал он.

— Обшивку мы…

— Ай!

— Ой, извини…

На правом плече Ренда расплывались четыре красных пятна.

— Вот что значит иметь домашнее животное,— надзидательно сказала Дейна.

Киара обиженно фыркнула.

— Я не домашняя,— она заворчала и быстрым скрытным движением очутилась за креслом Дейны. Ворчание нарастало. Дейна беспокойно завертела головой.

— Ладно-ладно, я пошутила. Ты совершенно дикая.

Ворчание смолкло. Киара весело подскочила к Ренду, стоявшему у стены, рядом со своим креслом. Он снял куртку и протирал раны вонючей серой жидкостью из аптечки.

— Ну как? — спросила львица.

— Очень здорово.

Киара замялась.

— Я не хотела,— она осторожно понюхала плечо парня.

— Да ладно, ерунда. Скоро заживёт.

Рубку снова наполнил вой и визг — Рик включил связь с техниками.

— Наконец-то,— донёсся голос Джона. — Посидите ещё полчаса и мы дадим воздух.

— Мы сидим. Вы целы?

— Да-да, всё в порядке. Отбой.

Вновь стало тихо. Все кто был в рубке вдруг вспомнили, где они, и посмотрели на экран.

Пылевая туча медленно оседала, и сквозь неё уже проступали очертания местности. Корабль лежал в пустыне неизвестной планеты. Слева и сзади на горизонте маячили горы, справа, километрах в пяти, землю разрывала огромная трещина, тянущаяся параллельно кораблю, а впереди до самого горизонта желтело море песка. Небо было грязно-серого цвета, а сквозь блёклые, быстро бегущие облака проглядывало тусклое, далёкое светило. Угрюмый мир…

***

В рубке вновь собрался военный совет. Притащили кресла и расселись в кружок. Киара и Ренд вновь устроились на полу. Началось обсуждение.

— Сели мы удачно,— сказал Рик,— в том смысле что не разбились. Правда Дейл утверждает, что мы повредили обшивку.

Дейл энергично затряс головой.

— Это мягко сказано. Мы упали на брюхо, что точно там творится я не знаю, но гарантирую полный развал. Наше счастье, если уцелели дюзы. Но меня волнует совсем другое, бог с ними с дюзами, в конце концов всё равно не ясно как добраться до днища. А вот то, что мы лежим, зарывшись в песок, без силового поля, оружия и с дырявой обшивкой — это очень неприятно. Кто знает, какая дрянь водится тут.

— Дейна, ты сделала анализы. Снаружи может быть жизнь? — спросил Рик.

— Не знаю как жизнь, но нас там быть не может.

— Подробности?

— Атмосфера: углекислый газ — девяносто восемь процентов, кислород — один процент, полпроцента всякой ерунды и полпроцента… — Дейна с запинкой произнесла длиннющее название.

Синти кивнула.

— Для нас яд.

Дейна продолжила дальше.

— Температура — двести шестьдесят по Кельвину, ветер слабый, но это видимо нонсенс, сейчас вторая половина местного дня — он продлится ещё примерно три наших недели. Что ещё? Атмосферное давление выше чем на Земле, воздух очень сухой — почти никаких паров, судя по анализу здешней звезды, который мы сделали — эта планетная система по возрасту почти как Солнечная. Звезда чуть горячее. Вроде всё. Жизнь — это не моя область.

— Синти?

— Трудно сказать, Рик. Здесь может быть либо очень вялая белковая жизнь, либо небелковая. Последнее — чистая теория. Вобщем радарного слежения должно хватить, тем более оружия, как сказал Дейл, всё равно нет, а взлететь, как я понимаю, мы не можем.

— Мне это все-таки не нравится,— снова заговорил Дейл. До нас почти никто в дальний космос не летал, а те звездные системы, что исследовались не имели ничего похожего даже на такую планету. Все эти теории о небелковой жизни…

Киара тихонько обратилась к Ренду.

— Что такое белковая жизнь?

— Ты, я, растения,— был ответ.

Львица задумалась.

— А птицы?

— Тоже.

— А жуки?

— И они. Вообще всё живое.

— А что же — небелковая жизнь?

— Тс… потом.

— …Две группы. Одна — чинит кормовой двигатель, вторая — посадочные. С ними возни будет больше — поэтому первая группа, кончив дело, приступит к ремонту обшивки, если та повредилась.

Дейл яростно закивал.

— Так. При ремонте будем просто приподнимать корабль RP-шлюпками, ничего другого не придумать. Джон — проведешь расчеты — проверишь, выдержит ли корпус крейсера такую нагрузку. Может потребуется соорудить подкладки, или поднимать весь крейсер целиком. Максим, тебе персональное задание. Ты возьмёшь два зонда и на Сириусе выйдешь на орбиту. Один зонд оставишь там, после чего отправишься ко второй планете. Собери все данные и выпусти второй зонд, пускай летает. Ни в коем случае не садись. Если условия будут лучше, то починим двигатели и переедем туда, если нет, развернём ремонтную базу здесь.

— Дейна, четвёртая планета — гигант?

— Нет, но она покрыта льдами. Остальные наверняка гиганты.

— Угу. Сейчас будем есть. Кстати, Синти, составь график питания и сна с учётом нашего положения. Так. Я думаю все вымотаны, поэтому после… э-э-э… завтрака выставим одного на дежурство, а остальные спать, график введём с завтрашнего утра. Максим, ты вылетаешь немедленно, выспишься в пути. Всё. План работ рассмотрим завтра. Дежурить буду я.

— А мы? — спросил Ренд.

— Вы… — ответил Рик.

Киара уставилась на свои лапы, не в силах сдержать улыбку.

— …Вы делайте что хотите, в пределах корабля. Наружу ни ногой ни лапой. Завтра придумаем вам дело.

***

Утром, ровно через сутки, начались ремонтные работы. Пару RP-шлюпок дистанционно подвели к хвосту крейсера и зарыли в песок под корму. Приподнять Орион на несколько метров оказалось плёвым делом, шлюпки без труда держали на весу огромную махину. Разделились пополам: Рик, Дейл, Дейна, Фред и Скотт, Джон, Синти, Ренд (и Киара). Первая группа занялась посадочными двигателями (по счастью их дюзы выдержали удар). Вторая — главной машиной. Ренду и Киаре досталась роль извозчиков — они поставляли из хранилища ремонтную технику и запасные блоки. Всю работу об охране крейсера и людей перепоручили компьютеру. Он должен был в случае любой нечеловеческой активности поднять тревогу.

Максим, стартовавший сразу после совещания, без затруднений вывел на низкую орбиту зонд и отбыл ко второй планете. Выйдя на связь сразу после завтрака, он сообщил, что прошёл две трети пути, и к вечеру достигнет планеты. Рик ответил: «Угу». Максим поблагодарил за ценный комментарий и отключился. На Орионе приступили к ремонту.

Около шести вечера Киара и Ренд безмерно усталые завалились в рубку. Ренд плюхнулся в кресло капитана, Киара запрыгнула на место Дейны и уселась там. Приборы… огоньки, бугорки — кнопки… они управляли кораблём. Удивительно.

Запиликала внешняя связь. Ренд, подражая Рику, не глядя хлопнул по подлокотнику и буркнул:

— Да. Максим?

— Ренд, Киара, остальные с вами?! — голос Максима странно дрожал.

— Нет, а что?

— Вы не поверите! Это невозможно описать! Передайте остальным, что я вернусь послезавтра утром. Я сделал стереозаписи, увидите. Это… у меня нет слов. Я бы переслал запись сейчас, но мне хочется видеть ваши лица. Пока.

Щёлк, и связь оборвалась. Киара и Ренд переглянулись.

— Ты поняла что-нибудь? — спросил Ренд.

Юная львица кивнула.

— Он увидел что-то необычное.

— Настолько? Надо предупредить Рика.

Ренд вызвал капитана и поведал последние события. Тот выслушал и буркнул.

— Угу.

— Угу? — возразил Ренд. — Он же нёс нелепицу.

— И не такое бывает. Сириус на радаре?

— Ну да.

— Он летит сюда?

— Летит.

— Вот и прекрасно. Когда прилетит — всё и узнаем.

Из динамиков послышалось гудение плазменной горелки. Ренд хмыкнул, выключил связь и вылез из кресла.

— Вот и прекрасно,— передразнил он капитана. За спиной послышалось урчание. Ренд ничком упал на пол, львица промахнулась, врезалась в стенку и потеряла несколько драгоценных секунд. Ренд успел вскочить на ховерскейт и с гиканьем вылетел из рубки. Киара устремилась в погоню. Пусть в технике бега юной львицы ещё не было совершенства настоящей охотницы — плавности всех движениий и быстроты, сливающей их в одно, но скоростью она могла потягаться со взрослыми. Ловец и добыча скрылись за поворотом.

***

Максим вернулся вовремя, как и обещал. Он вошёл в рубку, держа в руке маленький проектор. Лицо Макса отекло, а глаза покраснели. Рик незамедлил осведомиться в чём дело.

— А, ерунда,— отмахнулся Макс — не сплю уже третий день. — Он обернулся к Ренду.

— Ты наверно подумал, что я спятил, да? — весело спросил он. — Извини Ренд, я просто был очень ошарашен. Рассаживайтесь прямо на пол, сейчас вы всё поймёте.

Максим положил проектор у двери и отошёл к рядком сидевшим на полу людям и львице.

Стена исчезла, вместо неё в черноте звёздного неба сиял маленький голубой шарик. Одна и та же мысль пронзила всех. Земля! Но это была не Земля. Шарик вырос, вытеснил космос, потом картина повернулась — Сириус вышел на орбиту и медленно опускался вниз.

И наконец планета раскинулась под ним во всём великолепии. Да, это была не Земля, но как похоже на неё! Белые облака — перья и хлопья кружились в бесчиселенных хороводах. Синяя гладь океанов. И суша… Сириус нырнул вниз, горизонт расступился, на мгновение все исчезло в туманной дымке, а потом…

Шлюпка вынырнула из низкой тучи, щедро орошающей землю дождём, и понеслась как безумная над самой поверхностью планеты. Все в рубке затаили дыхание. Жизнь!.. Жизнь, замершая под тропическим ливнем. Огромные деревья, раскинувшие мощные ветви, густые кустрники и море, бесконечное море зелёной травы, жадно впитывающей влагу. Стада животных, застывшие и словно уснувшие под струями дождя, неторопливые гиганты, похожие на земных слонов, невозмутимо поедающие сочные ветви, одинокие птицы, нахохлившиеся под ветвями деревьев.

Впереди блеснул краешек голубого неба, Сириус выскочил из дождевого фронта. И снова жизнь! Бьющая ключом под ярким солнцем. Десятки и сотни птиц парящих в небе, те же невозмутимые слоны, пятнистые с длинными шеями жирафы, грациозно бегущие сквозь кустарники, мирно пасущиеся стада, и стада, спасающиеся от жёлтых хищников, сверкающие реки, озёра, водопады. И нигде даже признаков цивилизации! Первозданный мир…

Сириус сбросил скорость и поднялся выше — впереди показались горы. Белые и тёмные громады неторопливо проплывали внизу, с голыми и покрытыми лесом склонами. Пара минут, и кряж уплыл назад, уступая место саванне. Снова кипящая жизнь…

Странное чувство охватило Ренда, что-то не так было в этом пейзаже, что-то знакомое. И тут он увидел…

Внизу, устремив свой бурый пик к солнцу, возвышалась над саванной Семейная Скала. А дальше деревья, водопой, мрачное кладбище слонов…

Ренд резко повернулся к Киаре. Тело львицы мелко дрожало, она подалась вперёд, словно боясь пропустить даже малую толику картины.

— Киара… — пробормотал Ренд. Львица не ответила.

Снова горы, потом пустыня — море раскалённого песка. Картина вдруг завертелась — Сириус нарисовал в воздухе сложную фигуру и яростно ввинчиваясь в воздух понёсся вверх. Голубое небо быстро темнело, зажглись звёзды, и снова космос… Проектор выключился, стена и вход в рубку вернулись на прежнее место.

Тишину нарушил радостный полувздох-полустон Киары. Львица словно обессилев упала на пол. Ренд открыл было рот, но тут Киара вскочила и повернулась к людям, глаза её блестели.

— Это мой мир,— просто сказала она.

***

Восемнадцать изумлённых глаз впились в львицу. Первым опомнился Дейл.

— Это невозможно! — воскликнул он,— Киара, ты ошибаешься!

Киара радостно затрясла головой.

— Я не ошибаюсь. Это мой мир. Как только мы прилетели сюда,— голос львицы дрожал, теперь она смотрела в глаза Ренду,— пустота во мне немножко заполнилась, но стало ещё тяжелее чем раньше… теперь я понимаю почему — меня тянула к себе моя планета.

Ренд медленно кивнул.

— Я видел вашу Семейную Скалу,— сказал он,— и пустыню, и кладбище слонов… — он повернулся к Рику,— Я должен отвезти Киару домой.

Снова стало тихо.

— А что, хорошая мысль, очень даже хорошая,— пробормотал Дейл.

Несколько секунд Рик прикрыв глаза изучал Ренда. Потом посмотрел на Максима.

— Ты сделал замеры, Макс? Атмосфера, бактерии?

Максим кивнул.

— Всё в норме. Атмосфера почти как на Земле, все бактерии известны, опасных нет. Собственно, если Киара с этой планеты, то опасных для нас заболеваний там быть не может, насколько я слышал, наши имунные системы похожи.

Рик промычал что-то невнятное и уставился в пол, поджав губы.

— Ладно,— наконец сказал он,— берите Сириус и летите.

Ренд вскочил.

— Я ещё не кончил,— заметил Рик,— не задерживайся, сразу возвращайся. Боюсь что если там остаться хоть на день, то вернуться не хватит сил. Ясно?

— Я сразу вернусь,— пообещал Ренд.

— Надеюсь.

Киара быстрым движением очутилась рядом с Риком и прижалась щекой к его щеке.

— Спасибо за всё,— пробормотала она.

Рик вдруг широко улыбнулся.

— Не за что, Киара.

Львица подскочила к Дейне и также попрощалась с ней, а потом и с остальными, после чего вместе с Рендом выбежала из рубки.

— Спасибо! — донёсся издалека её голос.

— Счастливая… — вздохнула Дейна,— жить в таком мире.

— Без этой львицы мы умрём со скуки,— заметил Фред и помолчав минуту он добавил. — Представляете, когда-то Земля была такой же. Даже не верится.

— Мда,— немедленно отозвался Рик. — Синти, что ты знаешь о Киаре?

Девушка вскинула брови.

— В каком смысле?

— Затрудняюсь сказать. Она говорила о пустоте, о том, что планета притягивает её. Как-то это странно, а?

— Метафора,— сказал Джон.

— Да нет, тут что-то другое…

Синти улеглась на бок, подперев ладонью щёку.

— Я поняла. Ничего конкретного мы не узнали. Её мозг вполне нормально взаимодействовал с системой при обучении языку, а это говорит о большом сходстве в строении с человеческим. Попытки сканировать память не привели ни к чему, но для этого нужно согласие подопытного объекта, а Киара очень плохо шла на контакт с нами. Вообще-то странности были — нам не удалось провести ни единого эмоционального теста, у системы не получалось подключиться к мозгу Киары. Это очень непонятно, но объясняться может просто иным чем у нас эмоциональным восприятием мира.

— Ты говорила, что её мозг подобен человеческому,— заметил Скотт.

— Я не говорила про чувства. Подобен в мышлении — логика, дедукция, индукция, а в остальном может и нет,— она повернулась к капитану. — Рик, почему это тебя вдруг заинтересовало?

— Просто стало любопытно. Не нравится мне эта планета.

— О! — воскликнул Дейл,— Это слова настоящего космического волка. — Рик, ты чёрствый как сухарь.

— Да я даже не о планете, она сама тут ни при чём.

— А о чём же?

Рик не ответил. Он прекрасно знал Ренда, его мышление и характер. Это знание подсказывало ему неприятные последствия, которые может иметь открытие этого мира, очень неприятные… Лучше бы ошибиться…

***

Сириус стоял на своём постаменте разинув рот — платформу. Парень и львица взбежали по ней, промчались через шлюз по маленькому коридору в рубку. Ренд забрался в левое кресло, Киара в правое. Ренд подмигнул Киаре.

— Последний урок, смотри.

Быстрыми движениями он указывал на кнопки, светящиеся полоски, рычажки, тумблеры, объяснял их назначение и тут же нажимал.

— …Тут над головой кнопки включающие разные системы, если не знаешь, что нужно, а что нет — жми на всё подряд…

Осветился большой экран, показав стенку дока. Сириус спустился в шлюзовой отсек, открылись ворота и свобода… Мелькнули пески планеты, серое небо, жиденькие облака, вокруг рассыпались звёзды.

…Больше чем когда-либо дом тянул Киару к себе, и вместе с тем именно сейчас восхищение космосом достигло в её душе апогея. Застывшим взором смотрела она на экран. Повинуясь львице, Ренд развернул шлюпку и погнал высоко над песчаной планетой, то ныряя вниз, то взмывая на тысячи километров ввысь… Потом включился автопилот и Сириус серебристой искрой вонзился в пространство, спеша на встречу с живым миром…

***

С каждым часом мир Киары мчался ей навстречу. Всем своим существом ощущала она, как он вливается в неё, вытесняя холодную пустоту безраздельно царившую многие дни. Энергия жизни возвращалась к юной львице.

Ренд впал в задумчивость и не замечал перемен в Киаре. В сущности он был очень рад за Киару и горд тем что возвращает её домой. Он не боялся расставания — вернуться сюда было несложно… в крайнем случае на Земле легко можно стащить корабль. Но этот мир… Ренд с ужасом представлял, как на месте живой саванны, Семейной Скалы, вырастают громадные, сравнимые разве что с горами города-пирамиды, а горы исчезают, скрываются под железной, пластиковой бронёй заводов. Несколько лет — и только крохотные заповедники, рассчитанные и сбалансированные с завидным старанием, останутся как памятники Миру Жизни. А вокруг машины: летающие, ездящие, ползающие; города — отбрасывающие многокилометровые тени, и миллиарды людей. Заповедники… в сравнении с теми крошками, что поддерживали жизнь земных существ в покрытом мраком прошлом человечества, они могут показаться огромными… но только не здесь. Ренд попытался представить Киару в заповеднике, откуда нельзя выйти, где жизнь подчиняется людям, подчиняется в буквальном смысле слова. Невообразимо!

Дикая мысль мелькнула у него. Так просто — высадить Киару, вернуться назад и спикировать на беспомощный Орион. Пара выстрелов, больше не нужно, чтобы вскрыть обшивку, а потом вонзиться внутрь, в сердце крейсера, и всё… бред. Тупое геройство — спасти планету ценой чужих жизней. Своей — пожалуйста, но только своей. Никто не станет возражать — каждый имеет право разбить башку тем способом, который соответствует его уровню глупости. Люди всё равно вернуться сюда — не так уж далеко. Может не сейчас, а лет через пятьдесят — сто, какая разница. И разве он сам не хочет жить здесь? Хочет. И другие захотят. Это дилемма моральных принципов — нельзя защитить этот мир, пока дилемма не разрешена… или можно?..

К концу вторых суток полёта планета крошечной яркой точкой засияла среди звёзд. Ещё несколько часов и Сириус медленно опустился на широкий камень на окраине гор — границы земель семьи Киары. Огонь дюз опалил было траву вокруг, но из невидимых щелей в корпусе с яростным свистом вырвались струи сжиженного азота и погасили пламя. На несколько минут шлюпка исчезла в клубах пара, пар пропал, остался только снег, лёд и лёгкий белый дымок — кристаллик зимы жарким летом. С шумом опустилась платформа.

Осторожно ступая, словно боясь, что мир исчезнет от резкого движения, Киара вышла из корабля. Ренд остался на краю платфрмы и восхищённо смотрел вокруг. Львица спрыгнула с камня, зарылась лапами в зелёную траву, ткнулась в неё носом, глубоко вздохнула, прыгнула и помчалась вдаль, пугая птиц и поднимая в воздух тучи насекомых.

Ренд вышел из-под Сириуса, спустился по следам Киары и плюхнулся в траву — мягкую, сочную, благоухающую. От воздуха кружилась голова. Подражая львице Ренд вдохнул в себя запахи земли. Вкусно. Но как и на Земле он не различал отдельных составляющих и не мог воспользоваться уроками Киары. Ренд оглянулся — Киара примчалась назад, прильнула к земле и принялась кататься вокруг него, восторженно урча. Потом вдруг прыгнула на парня, облизала его лицо своим шершавым как напильник языком. Ренд взвопил, вывернулся, вскочил было, но сразу упал, получив подсечку. Киара со смехом навалилась на него, намереваясь устроить ещё одну экзекуцию языком. Легче было остановить ураган. Но Ренд попытался — упёрся одной рукой в шею, другой в грудь львицы, ногами в живот, и, собрав все силы, отпихнул её, вновь вскочил и во весь дух побежал к развесистому дереву неподалёку. Он не пробежал и десятка шагов, как получил удар в спину, оступился, полетел лицом в землю, но упасть не успел — когти Киары впились в куртку. Львица приземлилась чуть раньше, упала на бок, по-прежнему не выпуская Ренда, и рывком подбросила парня в воздух. Ренд описал дугу и шлёпнулся на живот. Взрыв смеха пролетел по равнине. Весёлая Киара подползла к улыбающемуся Ренду. Тот приподнялся, опёршись локтями о землю.

— Ренд, ты пойдёшь со мной? — спросила она.

Ренд покачал головой.

— В следующий раз. Лучше, если ты сначала расскажешь о нас. Я чужой в этом мире.

— Ты не чужой, ты меня спас…

— Я и был виноват, что ты попала в переделку.

— Ты и твои друзья вернули меня домой.

— Случайно.

— Ну и что?

Ренд промолчал. Что? Да ничего, всё верно. И очень хочется встретиться с Симбой, Налой, со всеми… но надо остаться в стороне. Потому что скоро люди станут врагами всем им. Может, объяснить? Сказать, что их ждёт? Нет, не сейчас — язык не повернётся испортить Киаре такой день. И поэтому надо улететь. Вслух он сказал:

— Я обещал не задерживаться. Подожди немного, ладно? Понимаешь, ты родилась в этом мире, а я нет — для меня тут слишком красиво, если я сейчас останусь, я действительно не смогу улететь. Надо привыкнуть…

Он виновато умолк. Киара грустно кивнула.

— Ладно,— протянула она. — Прилетай потом. Все прилетайте.

…Все и прилетим… Ренд сел, скрестив ноги.

— Если я прилечу один, то сяду на это же место и, когда стемнеет, несколько раз выстрелю вверх. Ты увидишь. А если мы прилетим все вместе, то тогда зажжём на всю ночь лазерный прожектор. Он будет виден отовсюду — такой тонкий столбик слабого красного света, уходящий в небо. Наутро я прилечу сюда. О’кей?

— О’кей.

Они встали и молча пошли к кораблю. Киара осталась у подножия каменной глыбы. Снега уже не было — он растаял и высох. Ренд взобрался наверх, оглянулся, подмигнул Киаре и исчез в шлюпке. С шуршанием поднялась платформа. Прошла минута. С низким гудением дюзы шлюпки вспыхнули красным пламенем, вновь загорелась трава, и снова с шипением в камень ударили струи азота. Сириус скрылся в белом облаке, потом выскользнул из него, плавно качнувшись, развернулся и спустя несколько минут пропал из виду.

Киара помчалась домой.

***

Солнце медленно клонилось к горизонту. Нала сидела на вершине Семейной Скалы и пристально, с тревогой и страхом, вглядывалась в саванну.

Симба тоже пропал. Вот уже неделя как он ушёл по другую сторону гор, в надежде найти там следы Киары. Что могло случиться?

Львица в очередной раз окинула взглядом окрестности. Где же он?

Совсем недавно такое исчезновение не смутило бы её. «С ним всё будет в порядке» — сказала бы она родителям. Но теперь, после исчезновения Киары… львице казалось, что маленький мирок её счастья рушится, и если Симба не вернется…

В эту секунду внизу, за деревьями мелькнул силуэт Зазу. Он вынырнул

из леса и, заложив один из своих восхитительных пируэтов, взмыл к вершине

Семейной Скалы, громко крича:

— Нала! Эй, Нала! Симба возвращается с Большого Перевала!

С радостным возгласом львица метнулась вниз, и, спустившись со скалы, помчалась прямо на северо-восток, навстречу Симбе, пугая своей стремительностью мирно пасущиеся стада антилоп и зебр. Она встретила его у маленького горного ручья — начала большой реки, текущей через всю саванну на юг — и, не останавливаясь, стремительным броском сбила с лап, прокатилась с ним по мокрой от брызг траве, на секунду прижала спиной к земле, а затем столь же быстро отпрыгнула в сторону, дождалась пока Симба поднимется, и, зажмурив глаза, с нежным ворчанием прижалась к его щеке. Лев заурчал в ответ.

— Ничего, да? — тихо спросила Нала.

Симба ласково отвёл голову и посмотрел ей в глаза.

— Да… Я пытался. За горами я нашёл следы львов и два дня бежал по ним. Я нашёл этих львов, но Киары среди них не было и они никогда не видели её. Я вернулся к горам и попытался выяснить что-нибудь там. Уже давно ни один лев не пересекал перевала — всё, что я узнал.

Нала медленно склонила голову. Лишь трели птиц да журчание ручья разбивали стеклянную преграду воцарившегся молчания. Симба шагнул вперёд, коснулся носом уха своей подруги и тихо произнес.

— Нала, мы потеряли Киару.

— Нет. — У львицы дрогнул голос.

Глаза Симбы заблестели. Он сказал прерывающимся голосом.

— Прошло больше тридцати дней… надежды нет, мы больше не увидим её, Нала.

— Нет! Нет! Нет! — Нала быстрым движением зарылась головой в густую гриву Симбы.

— Нет,— глухо пробормотала она,— она жива. Кто угодно может умереть, все могут умереть, но только не она.

Нала выпуталась из симбиной гривы и с отчаяньем заглянула ему в глаза. Две души словно соприкоснулись. Бежали секунды, боль быстро растворялась во взоре львицы. Минута, и она снова была сама собой: спокойная, с весёлыми озорными глазами, добрая и чуток коварная.

— Мы все соединены в Круге Жизни,— сказала Нала,— Киара жива. Пустота которую мы чувствуем это не смерть. Она вернётся. Пошли домой.

Симба кивнул. Лев и львица — две капли золота в лучах заходящего солнца — помчались к гордо смотрящему в небо пику Семейной Скалы.

***

Багровое небо. Сумерки. Вечерняя тишина. На Семейной Скале, у входа в пещеру, маленький кружок — Симба, Муфаса, Така, Нала, Сараби и Сарафина. Рядом с Симбой — Пумба с Тимоном на голове. Нет только Киары. И никто не знает где она — ни единого следа на несколько дней пути вокруг.

Молчание. Раньше, в такой вечерней компании не было конца разговорам, рассказам, шуткам, полуночной возне. Сейчас всё иначе. В семье, в душе каждого, словно картина из мозаики — пропал кусочек, и появилась пустота, угнетающий вакуум, требующий к себе внимания словно рана, которую нужно неустанно зализывать.

Одна за другой вспыхивали звёзды. Багрянец нехотя угасал, уступая место чёрной искрящейся ткани ночи. Свежало. И вдруг мягкое тепло ласково коснулось сознания каждого. Как по команде все повернули головы — на краю Скалы стояла…

— Киара!!! — единый изумлённо-радостный крик.

— Мама, папа!!!

Встреча после долгой разлуки. В воздухе висит восторженное урчание. Со всеми нужно поздороваться — коснуться лбами, облизать друг дружку, потереться щекой о щёку. Лизнуть Тимона и Пумбу. Это ритуал. А потом всплеск чувств — весёлая, детская куча мала. Какие-то возгласы, хрюканье, непрерывное урчание. Через минуту уже не понять где чья лапа или хвост. Постепенно волна первого восторга спадает, клубок распутывается — Киара в центре, остальные перед ней, полукругом, с Симбой и Налой в центре.

Киара счастливо вздохнула. Сейчас она их удивит. Все смотрят на неё — Симба и Нала с нежностью, Сараби, Сарафина, Муфаса, Пумба — с любопытством, Така — со своей обычной хитрой ухмылкой, Тимон с иронией.

— Где ты пропадала? — проговорил Симба.

— …Да!

— …Рассказывай, Киара.

— Я… м… вы не представляете, что со мной приключилось!

Эффектная пауза.

— Нет, ну отчего же,— тут же возразил Тимон,— очень даже представляем: симпатичный лев, горы — месяц сплошной романтики.

— Тимон!

— Погоди, Тимон,— улыбнулся Симба.

Киара набрала побольше воздуха и торжественно возвестила:

— Я была в другом мире!

Она рассказала им всё. Никто не верил ей, поначалу. Но когда юная львица описала людей, недоверчивые улыбки сменились серьёзным вниманием. Киара не чувствовала перемены — слишком много радости передалось ей, она не замечала как грусть проступила на лице её матери, как нахмурился отец. Как улыбка Таки превратилась в маску ненависти. Львица рассказывала с восторгом, стараясь не упустить даже самую малость из своего приключения, и, когда она закончила, солнце уже готовилось возвестить начало нового дня.

Киара умолкла, перевела дух и тут только ощутила атмосферу напряжения, мрачным туманом клубящуюся вокруг сознания. Стало страшно.

— Что случилось?.. — Робко прошептала она.

Симба глянул на остальных, перевёл взгляд на дочь и вздохнул. Порыв утреннего ветерка пробежал по его гриве.

— Киара,— проговорил он,— дай я расскажу тебе одно предание. Многие годы передаётся оно из поколения в поколение всеми существами нашего мира. Пришло время узнать его и тебе…

— Никто не знает, как давно это случилось: века, тысячелетия, или десятки тысяч лет назад. С момента возникновения мира мы жили так же как сейчас — единые в Круге Жизни. Мы рождались, и Круг Жизни заботился о нас, оберегал, помогал твёрдо стать на лапы. Мы росли, взрослели, и трудным, часто бесконечно трудным путём искали своё место под солнцем. И найдя его, мы шли по открывшемуся пути, очень редко ступая в сторону, ибо только на своей тропе можно взять от жизни те радость и счастье которые можешь пожелать. А когда приходило время мы приводили в мир своих детей, и также заботились о них, оберегали, как умели старались облегчить их будущий путь. Потом мы покидали мир, но оставаясь в памяти детей продолжали жить, двигаться по Кругу Жизни в их душах.

Но однажды появились странные существа. Ты описала их… Эти существа пришли извне, откуда — никто не знает, они не принадлежали Кругу Жизни, не знали его и не хотели знать. Они подчинялись своим законам. Мы не желали им зла, не трогали их, лишь избегали… Но они были иными. Наступила Эпоха Боли. Они убивали нас, наших детей, разлучали целые семьи. Смерть настигала нас в разных обличиях, иногда легко, часто мучительно. Но для нас любая смерть не тяжелее разлуки, и те, кто оставались в живых, один за другим познавали эту новую истину. И всё же мы продолжали избегать чужаков, даже сталкиваясь с ними один на один — уходили прочь. Они не понимали, что только Круг Жизни решает, кто и когда должен умереть, они не слушали нас, когда мы пытались объяснить им этот закон нашего мира. Им казалось, что прав сильнейший, и думали, что сильнее они сами. Нашу пассивность они называли страхом. Эти существа были слепы, мы не боялись их, просто не могли им уподобляться, мы молча гибли, надеясь, что они уйдут.

Они ушли… но не по своей воле. Настал день, когда океан боли переполнился и огромной волной выплеснулся на мир. Души всех, кто принадлежал Кругу Жизни, опалило пламя ненависти. Это пламя объединило нас — зверей и птиц, хищников и травоядных, заставило забыть вражду и осветило путь ведущий к спасению… Через несколько дней всё было кончено — чужаки уничтожены, их странные пещеры — разрушены и стёрты с лица земли. Минуло несколько поколений, и природа возродилась, возродилась благодаря Кругу Жизни, соединившему всех нас в трудную минуту. Мир стал таким же, каким был раньше, но появилось это предание — память погибшим в Эпоху Боли, и предупреждение их потомкам, ибо предание гласит: те, кто разрушили нашу жизнь, уничтожили путь по которому мы шли, погубили всё то что создавалось нами с таким трудом, вернутся когда-то, в далёком будущем. И вы, те чья жизнь пересечётся с этим временем, не должны повторить нашей ошибки. Существа рождённые вне Круга Жизни не могут пользоваться его защитой. Поступите с ними так же, как они поступят с вами. Ждать пощады — значит гибнуть. Только объединившись и отвечая ударом на удар вы предотвратите Вторую Эпоху Боли…

Всходило солнце, полоса света быстро бежала вниз, по пику Семейной Скалы. Тепло ласково прикоснулось к спине Киары, скользнуло от холки к хвосту, золотой свет окропил камни своими весёлыми лучами. Наступил новый день.

Слёзы двумя ручейками катились по щекам Киары. Непримиримость, ненависть сжала душу, так же как сжимала её во время рассказа. Она растерянно поглядела на остальных. То же самое… Липкий страх захватил Киару в свои объятия, она не знала что сказать и робко, словно прося прощения, проговорила:

— Люди не такие…

— …Ренд мой друг, он спас меня, рискуя своей жизнью, он помог мне вернуться домой. Другие люди такие же как он. Мы не враги.

Симба медленно поднял голову.

— Может быть. Но твоё описание как две капли воды похоже на описание наших убийц. Почему им быть иными? Они могли обманывать тебя.

— Зачем?!

— Чтобы ты поверила им. И чтобы мы им поверили.

— Но для чего? Они не знали где наш мир.

— Но они здесь. Мы не можем доверять им ни в чём.

Юная львица вскочила.

— Они такие же как мы!

— Они не принадлежат Кругу Жизни!

— Ну и пусть!

— Я согласна с Киарой,— проговорила Нала. Поднявшись с камня она подошла и стала рядом с дочерью. — Как можно судить о людях, если мы не видели их? А Киара общалась с ними, раз она говорит, что мы можем быть друзьями, то зачем нам сразу уничтожать эту возможность?

— Мы никогда не нападём первыми,— голос Муфасы, низкий и гулкий, казалось заставил дрожать Скалу,— и даже если эти люди вновь станут угрожать нам, мы не уничтожим их, как в прошлый раз, пока Эпоха Боли не повторится. Но теперь мы знаем опасность и можем защищаться — не все вместе, но каждая семья, каждый вид в отдельности.

Муфаса стоял рядом с Симбой, устремив свой властный взор на Киару. Киара отвела взгляд.

— И к тому же,— добавил Така, подходя и становясь по левую лапу от Симбы,— вряд ли нам нужна их дружба. Зачем она нам?

Нала грозно сощурилась.

— Например затем, чтобы когда-нибудь защитить нас от настоящих чужаков,— протянула Сарафина. Она резким движением перекатилась через спину и очутилась рядом с Налой, устремив ленивый взгляд на Таку.

Сараби, сидевшая около Муфасы, не сдвинулась с места. Только сказала:

— Вы слишком доверчивы. Мы сильны лишь вместе — все существа Круга Жизни, но сейчас ничто не объединяет нас, а потому мы слабы. Если люди хотят нашей дружбы пусть сперва ОНИ докажут её. И без нашей помощи.

Короткое молчание.

— Тимон, Пумба? — проговорил Симба.

— Наше дело вообще-то сторона,— заявил Тимон, спрыгивая на землю,— но если ты спрашиваешь, то… — он подошёл к Симбе и опёрся на его лапу.

Пумба поколебался было, но тоже подошёл ко льву.

— Мы кажется в меньшенстве,— всё так же лениво заметила Сарафина,— но если вы не будете нас слушаться, то кто же будет охотиться, а? Извини пожалуйста, Сараби.

Сараби улыбнулась.

— Ничего, ничего, я признаю, что не прокормлю такую ораву.

— А мы, значит, охотиться не умеем? — вежливо осведомился Така.

— Ну-у-у… в общем да. Хотя втроём может и сможете заменить к примеру меня. Но я сомневаюсь.

— Мы тоже,— примирительно заметил Муфаса. — Давайте отложим спор на потом, я голоден. Киара наверно тоже. Предлагаю отправиться на охоту всем вместе — проверить, права ли Сарафина.

— Я не против,— согласилась та. — Нала, Сараби, Киара. Эти львы нам не помешают?

Сараби фыркнула.

— Немного. Но думаю мы поправим их ошибки. Идёмте.

— Пумба, Тимон, вы с нами?

— Ха, Симба, шутишь? Мы лучше поохотимся по-своему и подальше от вас, плотоядные.

Страх Киары растворился в улыбке. Никто из них не хотел ссоры с людьми, но память о прошлом настораживала их, заставляла опасаться пришельцев. Это не страшно, люди — друзья…

***

От рубки до шлюза семь шагов, от шлюза до рубки — столько же. Туда-сюда, туда-сюда… Сириус мчался сквозь пустоту, пожирая километр за километром, Ренд как затравленный зверь бродил по коротенькому коридору внутри него.

Все его страхи о заселении планеты были ерундой, глупой фантазией. Это классическая схема — контакт с иной, менее развитой цивилизацией. По теории — осторожные попытки общения, исследования чужого общества, затем — предложения помощи в медицине и сельском хозяйстве. В случае отказа — осторожное предложение торговли, в случае отказа — невмешательство. Даже в случае подчеркнутого дружелюбия — неприемлемо создание на планете собственных поселений, максимум — маленькие исследовательские центры… В конце концов завоевания иных миров — это идеи древних времен.

Но если эта планета такая как он себе представляет, то на ней нет цивилизации. Разумные существа — есть, но они не образуют общества. Это что-то меняет?.. Вроде бы нет… Точно — нет, что за бредовые мысли!

Ренд облегченно вздохнул. Эти рассуждения вроде как правильные. Он вдруг понял, насколько противоречиво было пребывание львицы в мире людей. Киара и корабль… Ренд заулыбался — там, на планете, Киара была на своём месте, она прекрасно гармонировала с природой: небом, зелёной и жёлтой травой, скалами… Жёлтой травой… мысль Ренда бежала извилистым путём… что-то важное связано с жёлтым цветом, только что? Ах, ну да, Киара появилась на Земле в жёлтой вспышке!.. Нет… не то… раньше, несколько лет назад…

Ренд упёрся в дверь шлюза и замер. Не может быть… И как он ухитрился вспомнить об этом только сейчас?! План возник в голове мгновенно. Пока не совсем понятно было как его реализовать, вспомнились некоторые мелкие технические трудости и одна большая проблема, но если всё удастся… Ренд бросился в рубку, и до предела увеличил скорость, ему не терпелось забраться в корабельную библиотеку, проверить, прав ли он в своих догадках. Сириус рванулся вперёд. Ренд блаженно развалился в кресле. Да, придётся рискнуть, но если всё получится — это будет сбывшаяся несбыточная мечта… и к тому же станет возможным честно защищать мир Киары, в том случае, если он все-таки ошибся.

***

Ренд вернулся на Орион и немедленно залез в библиотеку. Там нашлась вся нужная информация, включая «одну большую проблему». Ренд не обладал даже крохотными познаниями в подобных проблемах, но к счастью к этой прилагалось решение. Несколько дней Ренд собирал всё необходимое, потом с неделю вчитывался в отобранный материал, старательно игнорируя вопросы Рика, Дейла и остальных о цели столь энергичных изысканий. На Орионе тем временем кипела работа — заканчивали ремонт главного двигателя, готовились к сборке системы охлаждения основного реактора, латали дыры в брюхе. И так с раннего утра до вечера. Пожалуй каждый член экипажа старался ускорить ремонт в первую очередь для того, чтобы поскорее перебазироваться на вторую планету. Ренд тоже спешил, в его расчёты совсем не входил перелёт на эту планету вместе с остальными. Одновременно его стали мучать сомнения — было похоже, что вся их компания забыла о классической схеме контакта, и невмешательстве. Самым неприятным было то, что Ренд их отлично понимал.

Огромные объёмы информации, проглоченные им за несколько дней, постепенно превратились в очень несложный проект. Тем не менее на составление схем и расчётов ушла добрая неделя, после чего Ренд тайком стащил со склада всё необходимое и занялся сборкой. Эти дни были самыми тревожными — приходилось постоянно опасаться разоблачения, а значит пытаться быть на виду, чтобы его не стали искать, и добираться до места работы только обходными путями.

Однажды, когда он плёлся в рубку завтракать, его перехватил невесть откуда взявшийся Рик.

— Есть идёшь? — небрежно спросил он.

— Угу.

— Всем любопытно, чем ты занимаешься целыми днями. Понимаешь, я не хочу вмешиваться, но по-моему ремонт Ориона должен быть тебе интересен, а?

— Да так себе,— вяло откликнулся Ренд.

Рик словно не рассышал.

— А раз ты начисто его игнорируешь, значит ты занят чем-то более интересным… или важным. Так?

Ренд промолчал.

— Я просто пытаюсь проследить ход твоих мыслей. Пожалуй важнее всего для тебя Киара, но её тут нет. Честно сказать я подозревал, что ты останешься на планете, даже надеялся на это.

Ренд удивлённо воззарился на Рика. Тот кивнул.

— Да, именно так. Почему ты вернулся, а? Эта планета твой идеал, на ней у тебя есть друзья, было бы логично, если бы ты там задержался. Но ты сразу же вернулся. У меня есть только одно объяснение — ты решил что люди представляют опасность для существ планеты и остаться там будет обманом.

Ренд промычал, старательно глядя по ноги.

— А разве нет?

— Значит я угадал. Но одна вещь остаётся необъяснимой, где и чем ты сейчас занимаешься? У меня есть подозрение, что ты хотел бы сохранить местоположение этой планеты в тайне, а для этого просто нужно чтобы мы не вернулись, так? Согласись, логично? Правда легче всего было бы разрушить Орион из космоса.

— Пара выстрелов и таран,— буркнул Ренд. — Я не настолько туп или безумен. Это ничего не решит.

— Я рад что ты понимаешь, это меня успокаивает. И кстати ты своими словами порушил мою теорию, по которой ты сейчас ведёшь подготовку к… э-э-э… финальной катастрофе, которая произойдёт когда мы перелетим на вторую планету, и окончательно выведет Орион из строя. То бишь, мы все остаёмся живы, но теряем связь с Землёй. Прекрасно! Таким образом я до сих пор не понимаю что на тебя нашло. Ответь пожалуйста на такой вопрос, меня он волнует как капитана, ты делаешь что-нибудь, что может… ммм… нарушить планы мои и экипажа, по поводу экспедиции?

Они подошли ко входу в рубку, Ренд остановился и посмотрел Рику в глаза.

— Даю тебе слово, что не делаю и не собираюсь делать ничего, что может повредить Ориону, вам лично, или как-то помешать всем вернуться на Землю, или связаться с ней,— ответил он и проскользнул мимо Рика внутрь.

Эта интерлюдия порядком попортила ему настроение, проницательность Рика была опасна. Если он не поверил его слову, то вполне может поискать тайник, а найти его совсем несложно, благо что он на самом видном месте. Надо торопиться.

***

Несколькими днями позже, Рик вместе с Дейлом, Дейной и Синти подошли к шершавой двери одного из пустующих помещений склада. Накануне Дейл заметил как Ренд вошёл внутрь. Несмотря на прекрасную звукоизоляцию, изнутри доносились разнообразные звуки: шипение горелки, тихие трели компьютеров, какое-то жужжание. Рик нажал кнопку и дверь с шуршанием отъехала в сторону. Холодок неприятного предчувствия пробежал по спинам людей — помещение было пусто. Лишь на полу стоял маленький приборчик, и именно из него неслась катавасия звуков. С минуту царило молчание. Рик внимательно оглядел обширную комнату.

— Дейл,— резко спросил он, глядя вверх — куда ведёт эта вентиляционная шахта?

— В коллектор,— удивлённо ответил тот.

— Что, прямо туда?

— А… погоди-ка. — Дейл на секунду прикрыл глаза. Потом открыл их.

— Причалный док,— возвестил он.

— Быстро туда. — Рик выскочил в коридор, остальные побежали следом.

Причальный док был девственно пуст — всё на своих местах, как положено. Тишина и покой.

Дейл первым заметил это и, издав невнятное восклицание, вытянул руку. Из дальней стены незаметно выходила тонкая, с руку, трубка, и, извиваясь по полу красно-белой полосатой змеёй, исчезала внутри Сириуса. Это был кусок энергетической магистрали, явно подключённый к проходящей за стеной энергомагистрали главного двигателя. Вдоль трубки, ещё более незаметно, протянулись линии высоковольтного кабеля. Рик ринулся к шлюпке…

***

Теперь, когда всё было готово, Ренд почувствовал страх. Он разделся, и стоял, уставившись на гладкую белую платформу. Надо лечь и нажать на кнопку… очень просто, но что случится потом?

— Учёный ставит опыт на самом себе, как драматично,— язвительно сообщил платформе Ренд. Но страх не ушёл, напротив, ещё усилился.

Прошло ещё несколько минут.

— Ладно,— пробормотал Ренд,— не отступать же теперь.

— Надеюсь, я не собрал высоконаучную плазменную урну,— вздохнул он, вытягиваясь на панели.

Как только он замер, сверху с тихим гудением опустилась точно такая же панель и застыла, едва не стукнув Ренда по носу. Парень почувствовал, как невидимая сила прижала его, оставив свободным только указательный палец правой руки, едва касавшийся кнопки. Чёткий голос произнёс:

— Внимание, требуется подтверждение старта в течение одной минуты.

Секунды летели страшно быстро. Ренд ждал, собираясь с духом. Пора… время почти вышло… ну… Он услышал как зашуршала, открываясь, дверь. Отступать было некуда. Ренд вздохнул и нажал кнопку. Перед глазами мелькнула вспышка, тело пронзила боль, и всё исчезло…

***

С силой хлопнув по кнопке двери Рик уже понял, что они опоздали. Магистраль под ногами бодро дзынкнула, пуская энергию. Дверь отъехала в сторону. Четверо людей замерли, поражённые увиденным. Крохотный жилой отсек Сириуса совершенно преобразился. Исчезла перегородка, отделяющая каюту от душа с туалетом, исчезли сами душ и туалет. Комната была снизу доверху забита разнообразной техникой. Преобразователи, загадочные электронные схемы, полуразобранные микрокомпьютеры, густо опутанные проводами, разве что не свисали с потолка. Прямо у двери, в двух прозрачных цилиндрах, в розовом свете нейтрального поля медленно вращалась пара громадных кристаллов — близницы той пары, что образовывала компьютер Ориона. В воздухе то там то сям светились загадочные голограммы, а у дальней стены, находился бесспорный центр всего этого хаоса — две белые толстые платформы, нависающие одна над другой.

Но люди не сразу увидели всё это, их внимание привлек Ренд, лежащий между платформами. Сначала дёрнулось тело парня, а затем чёткий голос машины произнёс:

— Внимание, процесс начался. Всякое вмешательство извне приведёт к гибели объекта.

Несколько секунд в голограммах с безумной скоростью мелькали какие-то данные, а затем системы ожили. Помещение наполнилось звуками, граничащими с пределом восприятия человеческого уха. Рик бросился было в комнату, но его удержала Синти — в воздухе повисла надпись: «Все системы запущены».

Обе платформы вспыхнули жёлтым светом, потом сияние перешло на пространство между ними, стало очень ярким и непрозрачным. Несколько секунд его интенсивность очень быстро и на первый взгляд беспорядочно менялась, полностью скрывая однако, что происходит внутри, а потом яркая вспышка на минуту ослепила зрителей этой странной сцены, и всё стихло.

В гробовом молчании люди смотрели на то, что лежало на платформе. Голова существа упала на бок.

— Господи! — воскликнул Дейл каким-то неестественно сдавленным голосом. — Да это же Кову!..

***

Сознание медленно возвращалось к Ренду. Слова Дейла донеслись до него словно из бочки, но их смысла он не понял. В ушах стол непривычный шум, изображение перед глазами было размыто и исперещено золотыми искорками. Первые секунды он не чувствовал своего тела, потом появился неприятный зуд и вместе с тем прояснилось в глазах. Шум стих. Ренд глубоко вздохнул, очень хотелось спать. Он уже закрывал глаза, когда его взгляд упал на кончик собственного носа. Тут Ренд вспомнил всё.

— О Вселенная,— простонал он,— получилось…

Ренд встал на… лапы и осторожно шагнул с платформы, сначала одной лапой, потом другой… С каждым движением он чувствовал как его тело наполняется необычайной лёгкостью и гибкостью. Пропал зуд, ушла неуверенность. Ренд спрыгнул на пол и с изумлением поднёс к глазам правую лапу, выпустил когти, потом втянул их, пошевелил пальцами. Не верилось, что это на самом деле. Он был львом! Самым настоящим львом: лапы, грива, шерсть, хвост — всё на месте. Потрясающе! Ренд огляделся вокруг, прислушался и принюхался. Органы чувств стали иными. Теперь он различал мельчайшие детали пола и стен, улавливал гораздо больше звуков, а в запахах и вовсе стало не разобраться — в воздухе витали десятки разнообразнейших ароматов.

Ренд уставился на людей. Его восприятие мира непонятно изменилось, теперь люди казались какими-то странными, иными нежели он, существами. Да они и были иными, только это не вязалось с воспоминаниями. С непривычки должно быть. И еще Ренд вдруг начал ощущать в себе что-то странное, ни на что не похожее, словно…

Рик, Синти, Дейл и Дейна в шоке таращились на льва. Время словно остановилось, текли минуты, часы, дни… Рик первым пришёл в себя и буквально проорал.

— Ренд! Что здесь происходит?!!

Ренд-Кову легким прыжком очутился около двери.

— Впечатляет, а? — весело спросил он новым голосом.

Рик тщетно пытался выдавить из себя членораздельные слова, его душило бешенство. Выручил Дейл. Он быстро выбросил руку и схватил льва за ухо.

— Впечатляет? А ну-ка давай рассказывай, что ты тут сотворил!

— Отдай ухо. — Ренд-Кову уселся и как ни чём ни бывало почесал задней лапой шею.

— Это просто машина, использующая эффект Кранского. Помните — он был открыт лет пятьдесят назад: излучение, позволяющее преобразовывать белковые клетки, не нарушая их работы. Эксперименты с одноклеточными организмами прошли успешно, с мелкими многоклеточными — тоже, а дальше появилась проблема. Чем больше клеток в организме — тем сложнее расчёты параметров излучения, а их надо вести в реальном времени и поэтому обработать существо из… ну, например, тысячи клеток, уже невозможно. Но семь лет назад кто-то выдвинул предложение использовать вместо компьютера мозг самого объекта. Имелся в виду конечно человек. Этот кто-то даже рассчитал какие данные нужно дать мозгу, чтобы он решил задачу вовремя. Ну вот и всё, я просто сделал машину, использующую эти расчёты. Все детали на складе были, я собрал данные о Кову, добавил к ним всё, что было о Киаре, ее ДНК, и этого хватило. Когда я запустил систему она выключила моё сознание, послала в подсознание нужные данные, и как только из мозга начала поступать информация, она отправилась через компьютер на управление излучателями. И я превратился в льва. Неплохо, а?

Ему ответил тихий голос Синти.

— Ренд, ты изобрёл велосипед.

Все повернулись к девушке, та продолжала:

— Ты не думал о том, что такую теорию кто-нибудь обязательно уже проверил? Множество людей провели на себе эксперименты, подобные твоему. Все они погибли. Невозможно удержать связь с мозгом после включения излучателей, Вселенная знает, как у тебя это получилось.

Тишина. Только тихое потрескивание какого-то механизма.

— Повезло тебе, Ренд,— наконец буркнул Рик. — Как всегда.

— А,— тряхнул гривой лев,— повезло так повезло. Кстати меня зовут Кову. Давайте вылезем из этой шлюпки, тесно как-то.

Кову проскользнул мимо стоявшей в дверях Дейны и уже из коридора попросил:

— Дейл, если не трудно, отключи магистраль и кабели, мало ли что.

Дейл машинально повиновался. Он вышел из Сириуса последним, волоча за собой серые и красно-белый хвосты.

— Ты мог взорвать Орион своим экспериментом,— проворчал Рик, мрачно разглядывая тренирующегося в прыжках льва. — Разветвлять магистрали…

Кову бесшумно опустился на пол.

— Я был осторожен, посмотрите на соединение,— он гордо кивнул в сторону стены.

Все, с капитаном во главе, подошли к вскрытой обшивке дока.

— Ну и что восхитительного в этом соединении? — презрительно спросил Дейл.

Ответа не было. Люди резко обернулись, Кову исчез.

Что-то лязгнуло, пол под Сириусом пошёл вниз и одновременно, по стенам и потолку помещения, с пронзительным воем вспыхнули тревожные огни. Раздался мелодичный голос.

— Внимание опасность! Нарушено управление шлюзами. Всем немедленно покинуть причальный док, полная разгерметизация через пятнадцать секунд!..

Что-то крикнули Дейна, Рик. Синти растерянно глядела на исчезающую в полу шлюпку. Дейл дёрнул её за руку, и они помчались к медленно опускающейся массивной двери. Дверь словно поджидала людей — как только Рик, он бежал последним, пересёк порог дока, из пола вмиг взметнулась вторая половина щита и оба куска сомкнулись с глухим ударом…

***

Скользнув в рубку Сириуса, Кову надавил лапой на одну единственную кнопку, и спустя пару минут шлюпка, ведомая автопилотом, уже мчалась сквозь атмосферу, вверх, к звёздам, ко второй планете.

Новорождённый лев сидел на полу, перед приборами, судорожно выпустив когти. Как он сумел вытерпеть эту беседу?! Теперь Кову понял, что имела в виду Киара, когда говорила о пустоте внутри себя. Кову чувствовал, как всё его существо мучительно рвётся к чему-то далёкому, недостижимому, его сознание словно тонуло в непроницаемом вакууме, но, видя неподалёку спасительный воздух, тянулось к нему изо всех сил, невзирая на боль и медленно слабея.

Шли часы, Кову всё так же неподвижно глядел в сверкающий звёздами мрак. Чем ближе подлетал Сириус к планете, тем легче становилась плита пустоты, сдавливающая душу льва. Тоненькой струйкой в него вливалось что-то огромное, тёплое, родное словно часть его самого. Маленкий ручеёк постепенно рос, и сознание Кову освобождалось от тяжёлых оков. Но вместе с тем, получая новые силы, оно с ещё большей энергией бросалось навстречу источнику, не желая ждать и довольствоваться крохами.

Величественную тишину спящих гор потревожил низкий гудящий звук. Озаряя скалы багровыми отблесками Сириус медленно опустился неподалёку от места предыдущей посадки. Со свистом вырвались струи азота и потушили вспыхнувшую траву. Кову неловко орудуя лапами выключил все системы шлюпки. Погас даже свет, лишь в потолке слабо светились красные лампы. Теперь шлюпку нельзя было обнаружить радаром.

Сдерживая нетерпение, лев медленно вышел наружу. Платформа поднялась как только он сошёл с неё и закрыла вход в корабль.

Кову стоял на краю широкого плоского потрескавшегося камня, с клочками выжженой травы, торчащей из расселин. Над головой сквозь пики гор проглядывало прекрасное ночное небо, а внизу тёмной, шевелящейся под легким ветром массой, лежала маленькая полянка. Кову с волнением подобрался и прыгнул. Трава ласково обняла его лапы, слабая дрожь четырьмя волнами пробежала по ним, охватила всё тело — словно нежная рука провела от кончика носа до кончика хвоста. Кову глубоко вздохнул и упал на землю, прижавшись к ней так плотно, как мог. Что-то необъятное влилось в него и в то же время растворило в себе, что-то большое, тёплое, без чего немыслима жизнь, а возможно лишь существование. Лев ещё раз вздохнул, наслаждаясь новым, неописуемым языком, чувством. Он был дома…

***

Первая ночь глазами льва… Серые краски, тёмная трава, чёрные скалы, но всё видно, любая мелочь, трещинка, ветка. Звуки… они неслись отовсюду, тихие, незаметные человеку, но ясные для льва — Кову без труда определял расстояние до источников, а из уроков Киары догадывался об их происхождении. Да, теперь знания, переданные ею, наполнились смыслом. Например запахи… травы, камней, деревьев — чего угодно. Будучи человеком, Кову не мог воспользоваться рассказами львицы, но теперь он с восторгом принюхивался к скалам, жадно втягивал в себя воздух и убеждался, что различает множество ароматов, а главное — понимает их значение.

Лев вновь и вновь прыгал по скалам, проверяя себя, лазил на деревья, заползал в тесные пещеры, пугая летучих мышей.

Через несколько часов он взобрался на высокое плато и оттуда, с километровой высоты, увидел спящую саванну, раскинувшуюся до горизонта под искрящимся куполом неба. Это был дом Налы, Симбы, Киары и других львов. Теперь он должен был стать и его домом. Радость и восторг бурлящие в Кову вырвались наружу громким, протяжным рёвом, эхом прокатившимся по горам, и невидимой, но осязаемой волной разнёсшимся по равнине.

***

Первые лучи солнца застали Кову на берегу горного ручья там, где он, заканчивая свой безумный путь сквозь камни, мирно растекался в мелкую заводь с жёлтым песчаным дном, и убегал дальше в саванну, скромно прячась в высокой траве.

Кову с разбегу плюхнулся в ледяную воду. Холодно! Лев попробовал плыть. Получилось. Загребая воду лапами, он сделал несколько кругов по заводи, потом нырнул, проплыл по водой до отмели, высокими скачками пересёк её и выбрался на берег по другую сторону ручья. Энергичное отряхивание, и Кову неслышными прыжками помчался вглубь бескрайнего моря зелёной травы.

Столько нового и непривычного было в этом мире. Стада антилоп манили его, но как только он приближался, без всякого умысла, антилопы срывались с места и уносились прочь. Носороги, внезапно появляющиеся из-из густых кустариков, бросались на него, и приходилось уплётывать со всех лап, прыгая через колючие заросли и маленькие овражки. Время от времени из травы вспархивали перепуганные птички и кружили вокруг льва, словно прося его уйти в сторону. Кову поспешно уходил, старательно глядя под лапы. Слоны флегматично игнорировали его, и разглядывая их можно было стоять совсем рядом. Шакалы испуганно бросались наутёк, едва завидев льва. Через пару часов Кову решил, что это непреложное правило. Но почти сразу он увидел на камне мальнького щенка, с любопытством подбежал было к нему, но щенок испуганно пискнул и в следующую секунду на Кову набросилась разъярённая мать. Пришлось спешно ретироваться, оставив на поле боя несколько клочков шерсти.

Но этот мир, такой красивый, такой похожий на древнюю людскую фантазию, не был враждебен. Кову чувствовал, что его промахи не вызывают раздражения у других существ, также как и их действия не обижали его. Да и он сам не огорчался своим ошибкам.

К полудню, когда солнце белым кругом повисло над головой, Кову проголодался. Он с удивлением обнаружил, что не питает никикого отвращения к охоте, антилопы, на которых раньше лев смотрел с чисто эстетической точки зрения теперь видились в другом свете и Кову заранее превдкушал как вонзит зубы в тёплое, свежее мясо. Но охотиться он не стал, решив подождать и разузнать побольше об этой премудрости у других львов. А пока он согласился довольствоваться фруктами и помчался на запад к широкой реке, по берегам которой виднелись густые рощи деревьев. Там он встретил старого знакомого — горный ручей вливался в реку, наполняя её своими родниковыми водами. Там же, сквозь чащу стволов и листьев, Кову увидел на другом берегу, далеко впереди, возвышающийся над равниной, холмами и редким лесом раскидистых деревьев пик Семейной Скалы.

Мысли о еде улетучились вмиг. Сильное волнение захватило Кову. Он смотрел на неё не в силах отвести взгляд, и чувствовал как шерсть на загривке поднимается дыбом. Семейная Скала… символ этого мира. Кову нырнул в чащу, промчался сквозь лабиринт узловатых корней, и прыгнул в реку. По счастливой случайности ни один крокодил, которыми кишила вода, не заинтересовался львом, и он благополучно выбрался на другой берег.

До редкого леса оставалось пара километров, до Скалы — около трёх. Кову бежал всё медленнее и совсем остановился у маленького озерца внезапно, как и всё другое на этой планете, появившемся из-за высокой осоки. Кову не решался идти дальше. До сих пор он не задумывался о том как представиться, что сказать при встрече… ну хотя бы с Киарой. Правду? Ни за что! Позднее — да, признаться придётся, но только не сразу. Пусть его оценят беспристрастно, без оглядки на прошлое. А тогда что, прийти и заявить: «Привет, меня зовут Кову, я хочу пожить с вами»? Симба пожалуй задаст ему трёпку, да и остальные добавят. Причём совершенно справедливо.

Кову наклонил голову и понюхал песок пляжа. Какой-то знакомый запах… Оставалось одно, бродить неподалёку и ждать пока кто-нибудь из семьи Киары не наткнётся на него. А там — будь что будет… Вот только как бы не попасться на глаза самой Киаре, с ней чуть-чуть ошибёшься и будешь раскрыт. Она ведь видела Кову в мультике…

Как раз в эту секунду в зарослях осоки неподалёку что-то хрустнуло, зашелестело. Кову, и без того напуганный своими мыслями, среагировал мгновенно — секунда, и он распластался за густым развесистым колючим кустом, одиноко росшим среди осоки.

Из зарослей появилась Киара. Она, весело оглядываясь, подскочила к озеру, потом отпрыгнула и побежала вдоль кромки воды прямо навстречу развесистому кусту. Кову захотелось зарыться в песок. Не добежав пары метров, львица повернула, подошла к воде и принялась жадно пить. Кову мысленно вздохнул с облегчением. Лёгкий ветерок взъерошил шерсть на его спине, забрался в гриву, принеся столь необходимую прохладу. Увидев у своего носа огромного яркого жука, Кову отвлёкся на мгновение, а когда вновь взглянул на озеро, то Киары там не было. Лев почувствовал смутное беспокойство, не испарилась же она…

— Кто ты?

Кову не собирался прыгать — лапы распрямились сами, мелькнул куст, песок пляжа, блеснула ровная гладь озера, и с громким всплеском лев шлёпнулся в воду. За спиной раздался звонкий смех.

Шлёпая лапами Кову выбрался на сушу. Улыбка исчезла с лица Киары, она поспешно попятилась назад и села, напомнив льву Налу.

— Кто ты? — уже не требовательно, а удивлённо.

Лев отряхнулся.

— Меня зовут Кову.

— Кову??? — Киара на секунду замерла, потом восхищённо подалась вперёд. — Вот здорово!

Она весело подскочила к Кову, обежала его кругом, уселась, едва не касаясь носом носа льва, и сообщила:

— А я Киара. Откуда ты? Где твоя семья?

Кову чувствовал себя весьма неуютно, он осторожно отодвинулся чуть назад, и ещё более осторожно ответил:

— У меня нет семьи. Я… я одиночка.

Киара наклонила голову.

— Нет семьи? Так не бывает, кто-то ведь тебя родил. Ты пришёл из-за гор?

Лев кивнул.

— С южных гор,— уточнил он.

— Ты перешёл пустыню? — изумилась львица.

Кову почувствовал себя болваном. Он отвернулся и принялся старательно пить, обдумывая стратегию дальнейшей лжи. Ну да, за горами пустыня… а почему бы и нет, неужто пересечь пустыню так трудно? Пусть будет пустыня. Так, а что за ней?.. А кто это знает?.. Симба, Тимон и Пумба, и Нала. Может разыгрывать из себя молчуна? Хе, с Киарой?! Кову машинально отметил, что притворяться будто пьёшь человеку гораздо легче нежели льву, и отошёл от воды. Брюхо раздулось, снова проснулось чувство голода, который подсказал Кову спасительную мысль. Он подмигнул Киаре.

— Знаешь, я проголодался. Ты не покажешь где здесь можно поохотиться? Мы могли бы вместе поймать какую-нибудь антилопу.

Кову с удовольствием наблюдал как Киара замялась, посмотрела на свои лапы, на озеро. Потом нашлась, фыркнула,

— В полдень? Пошли лучше вон в тот лес,— она кивнула в сторону Скалы,— там растёт мясной фрукт.

— Что?

Киара засмеялась.

— Ты что, никогда не ел мясного фрукта? Идём, попробуешь.

Толкаясь лишь кистями лап, Киара легко взлетала в воздух, раз за разом, она словно танцевала, прыгая вокруг льва. Кову внимательно следил за ней, не слушая её слов.

— …Эй, ты чего задумался! Идём!

Что-то сдвинулось в сознании Кову — тревожные мысли, планы на будущее, всё растворилось в потоке весёлой беззаботности. Кову потряс головой, прогоняя последние остатки задумчивости, и побежал вместе с Киарой к роще высоких деревьев.

…Они мчались, толкая друг дружку, множество птиц взмывали в небо, напуганые их криками, насекомые тучами поднимались из травы под их лапами и оставались висеть в воздухе, отмечая путь львов своей невесомой колышашейся массой…

Мясные плоды действительно оказались вкусными. Деревья, на которых они росли, были невысокие, с толстыми ветками и серой гладкой корой, тёмно-зелёные листья отливали медью под лучами солнца. Забавным было то, что на ветвях одновременно цвели цветы и созревали плоды. Киара показала как нужно срывать их, она легко вспрыгнула на нижнюю ветвь дерева, потом пробежала по ней и перебралась на следующую, чуть выше. Ближайшие спелые фрукты висели теперь прямо над её головой. Львица сжалась в комочек и как пружина выстрелила собой вверх. Её зубы вцепились в плод, а тело, потеряв скорость, рванулось вниз. Черенок хрустнул, Киара кувыркнулась в воздухе, мягко приземлилась сразу на все лапы и улеглась на мягкий мох. Рядом опустилось несколько листьев.

— Теперь ты,— объявила Киара, бросив фрукт.

Кову уверенно запрыгал по ветвям, также нацелился на фрукт, прыгнул и вцепился в него.

Увы, он ещё не учился падать и допустил ошибку, попытавшись обдумывать падение. В результате лев потерял ориентацию, с шумом пронзил гущу тонких ветвей и нелепо перевернувшись шлёпнулся в траву боком. Плод весело запрыгал по корням.

Кову застонал.

— Оох, я немного промахнулся, а? — пробормотал он поднявшись. На его физиономии играла смущённая улыбка.

Киара рассмеялась.

— Главное, орех у тебя. Смотри,— львица зажала серый, с чёрными прожилками орех лапами, и, наклонив голову на бок, вонзила клыки точно в светлые пятнышки торцов. Раздался хруст, Киара двинула челюстями и скорлупа раскололась, обнажив красную ароматную мякоть. Кову шумно проглотил слюну и поспешно схватил свой плод.

Несколько минут лев и львица, лёжа напротив друг друга, сосредоточенно уплетали сочную начинку ореха, слышалось лишь шуршание языков по жёсткой скорлупе, да негромкое причмокивание.

— Нравится? — Киара вылизывала кожуру, почти не придерживая её, отчего гладкая поверхность ездила по мху в разные стороны.

— Угу. — Кову приканчивал вторую половинку. — Очень. Но сырое мясо навер… точно вкуснее.

Киара прижалась к земле, медленным плавным движением занесла лапу и резко ударила по краю ореховой скорлупы. Скорлупа кувыркаясь взлетела вверх и шлёпнулась прямо на нос облизывающемуся Кову. Лев мотнул головой, и серый панцирь улетел в кусты позади.

— Кову… Ко-ову,— Киара перевернувшись на спину пыталась дотянуться лапами до физиономии льва,— пойдём, я покажу тебе наши земли. Ты ведь останешься, здесь, правда? — Киаре надоело кувыркаться — она перевернулась набок, затем приподнялась и улеглась, опёршись на вытянутые лапы.

— Я бы с удовольствием, но твоя семья… — Кову умолк.

— Все будут рады тебе, не бойся! Пошли… — львица вскочила. Секунда, и её золотое тело исчезло за серыми стволами,— ты ведь хотел узнать охотничьи места!.. — Донеслось издалека.

Кову сорвался с места, перепрыгнул рухнувшее, поросшее мхом дерево и понёсся вдогонку.

***

Величественным зрелищем предстала Семейная Скала в лучах заходящего солнца. Кову остановился как вкопанный, не в силах оторвать взгляда от озаряемой багрянцем каменной громады.

— Здорово, правда? — горделиво спросила Киара, проносясь мимо.

Кову только затряс головой. Не верилось, что всё происходит на самом деле, это было слишком невероятно. Лев глубоко вдохнул и с шумом выпустил воздух. Киара повернула и бежала теперь прямо на него. Льва охватило странное ощущение: что-то не так было в этой картине, Скала, словно пылающая красным огнём, отбрасывающая длинную тень в которой тонули тени самых высоких деревьев, зелёные волны травы, Киара летящая по этим волнам… он вдруг понял — дело не в картине, дело в нём самом. Неясная угроза свербила в мозгу будто маленький тревожный огонёк, и этот сигнал опасности резко контрастировал с внешним миром…

Он успел заметить изумление на лице Киары, а в следующую секунду опасность возникла перед ним в облике грозно рычащего Симбы. Кову, позабыв всё на свете, отскочил назад и пригнулся, оскалив зубы и глухо ворча.

— Папа! — Киара выскочила из-за спины отца и подбежала к Кову.

— Это Кову, мой друг,— воскликнула она, повернувшись к Симбе.

— Кову,— грозно сощурившись проговорил Симба. — Кто ты и откуда?

— Он пришёл из пустыни,— немедленно отозвалась Киара,— я пригласила его пожить с нами. Пап, ну что тут необычного?

На этот вопрос Симбе нечего было ответить. В этом чужаке таилось зло, но зло неясное, скрытое. Симба почувствовал это зло ещё раньше, чем увидел тёмного льва, мчащегося по саванне рядом с его дочерью. Он был уверен в своей правоте, но конечно сделал глупость, вот так набросившись на незнакомца. Никому нельзя отказать в гостепреимстве на этой земле. Лев с усилием расслабился, втянул когти и коротко бросил:

— Это решит семья. Идёмте.

***

Ночь. Вторая ночь глазами льва… Кову зашевелился, укладываясь поудобнее. В пещере, наверно, уютнее… впрочем это хорошо, что он не стал туда соваться. Особенно после своих слов: «…Я одиночка, судите меня по моим поступкам…» И ведь вырвалось такое. Ну да ладно, хорошо хоть, что его приняли, разрешили пожить. Но Симба ему не доверяет, это видно, и… и пожалуй Така тоже. Впрочем Таку не поймёшь, он чересчур хитрый.

Кову поднял глаза к мерцающим звёздам. Неужели догадалась?..да нет, как она могла?.. Но тайну долго сохранить не удастся, прилетит Орион и рано или поздно Рик невозмутимо (ничем его не прошибёшь) спросит Симбу: «Мы ищем тёмного, с чёрной гривой льва, который зовёт себя Кову. Это не лев, это человек». И что тогда???

Спать не хотелось. Кову скосил глаза на чёрный вход в пещеру. Очень хочется войти внутрь. Лев со вздохом прикрыл глаза и попробовал разобраться в собственных ощущениях. Что случилось, когда он превратился во льва? Отчего его так потянуло на эту планету? Что произошло, когда он прыгнул в траву? Почему его настороженность так странно испарилась с появлением Киары, и вернулась теперь? Как он почувствовал опасность?.. Что? Почему? Как?.. Всё это было спаяно в некую единую конструкцию… мы едины в Круге Жизни… нет, не хватает какой-то детали, мелочи…

Тихий шорох. Кову открыл глаза — к нему неслышно подошла Киара.

— Пойдём,— шепнула она,— я хочу рассказать тебе кое-что.

***

Они лежали подле друг друга на вершине Семейной Скалы, прижавшись спинами к тёплой и шершавой поверхности камня. Киара говорила, Кову слушал. Слушал рассказ о самом себе. Львица рассказывала гладко, красиво, с тихим восторгом описывая свои приключения, пересыпая их забавными пояснениями о том, что такое машины, космос, вселенная, и как они устроены. И сквозь всё повествование проходил образ Ренда, героя, весёлого и умного, бесстрашного, самого лучшего человека. Время от времени Кову едва сдерживался, чтобы не проронить какого-нибудь язвительного замечания. Но всё же было очень приятно, что Киара так ценит, помнит, и дорожит его дружбой.

Потом Кову узнал о некоем предании. Он не рискнул спрашивать детали — Киара говорила так уверенно, словно не знать этого предания было невозможно. Лев понял лишь, что на планете когда-то побывали существа, похожие на людей, и эти существа причинили всем очень много несчастья. Киара не верила, что это были люди, Кову точно знал, что это не они. И было больно чувствовать отсутствие разницы между теми и другими. Подозрительность Симбы стала вполне понятной и уместной…

Они так и уснули бок о бок — два существа рождённые в разных мирах, окутанные искрящейся мириадами прекрасных точек тёплой ночной тьмой. И в то самое время когда они медленно погружались в мир сновидений, из серой пустыни, отделённой от них гигантской толщей ледяного космоса, с низким гудением взмыла ввысь серебристая громада Ориона…

***

— Что с тобой случилось? — проговорила Нала.

Она уселась на край Скалы, рядышком с Симбой, и недоумённо глянула на него.

— Этот Кову опасен, ему нельзя доверять,— хмуро ответил Симба.

Он не отрываясь глядел вдаль спящей саванны.

— Опасен? Но чем, Симба? Он чужой здесь, а нас много и мы на своей земле. Скажи, что он может нам сделать?

— Не знаю. Но я чувствую угрозу исходящую от него, ту же, что была в ночь исчезновения Киары.

Нала насмешливо улыбнулась.

— А я нет. И другие не чувствуют. Знаешь что это означает?..

— Что?

Глаза львицы лукаво сощурились. Она резко вскочила, заставив тем самым Симбу повернуться к ней лицом, и когда лев сделал это — стремительным движением упёрлась носом в его нос.

— Это значит,— вызывающе сообщила она,— что Киара не нуждается в вечной опеке. Если она и Кову полюбят друг друга, а Кову ей нравится — это видно, то так тому и быть. Довольно следить за каждым её шагом.

— Дело не в Киаре… — попытался оправдаться Симба, медленно пятясь под усиливающимся натиском носа Налы.

Львица нырнула вперёд, но Симба успел отпрыгнуть в сторону. Ещё бросок, и на этот раз льва спас высокий прыжок — Нала пролетела под ним. Но приземлившись, повернуться Симба не успел. Нала сбила его с лап и прижала к земле.

— Я права,— вымолвила Нала, мерными плавными движениями погружая когти в гриву на шее льва.

— Ммм… не совсем.

Симба осторожно столкнул с себя львицу и перевернулся на бок.

— Дело не в Киаре,— повторил он,— дело в самом Кову. Почему его так зовут? И почему он появился именно сейчас?

— А почему нет? — Нала легла напротив, поджав под себя лапы.

— Слишком много совпадений. Я не могу верить ему, он не такой как мы.

— И что в нём иного? — поинтересовалась Нала.

Симба промолчал. Несколько секунд он полуприкрытыми глазами изучал крошечные трещинки в монолитном камне Скалы. Потом ответил:

— Не знаю.

Нала серой тенью скользнула перед его глазами, лев ощутил как их спины соприкоснулись, и с неслышным урчанием закрыл глаза.

— Вот видишь,— сквозь дрёму услышал он голос своей подруги,— я права, ты просто беспокоишься о Киаре…

***

Пурпурное с золотом зарево быстро угасало, отступало, преследуемое глубокой синевой. Звёздный ковёр волной накатывался на синий небосвод с востока, стихали последние звуки дня. Кову сладко зевнул. Получилось очень удачно, с треском в ушах. Он вновь положил голову на лапы и широко распахнув глаза направил взгляд на север, на далёкую гряду гор. Солнце полыхнуло в последний раз и спряталось за горизонтом. Вершину Семейной Скалы окутал мягкий полумрак. Лёгкий порыв ветра принёс букет свежих запахов, Кову втянул их в себя, не нашёл ничего интересного и выдохнул.

Прошла неделя. Всего семь дней, а впечатление, будто он живёт здесь с рождения. Мир людей покрылся туманом забвения, он остался далеко в прошлом, сжался и превратился в крошечный эпизод жизни, несущественный и ненужный. Всё важное пребывало здесь, в Мире Жизни.

Кову улыбнулся, вспоминая прошедшую неделю. Эти дни — первые шаги в новой среде, первые попытки познать её.

День первый:

Очень тревожный. Он боялся выдать себя неправильным поведением, или «плохими» вопросами. Например утро. Когда Кову проснулся — Киары не было. Он спустился вниз, где у входа в пещеру зевала Сарафина, и тут узнал любопытную вещь. Оказалось что попросту пожелать доброго утра недостаточно, нужно коснуться головами, вежливо заурчать. Кову был крайне удивлён, когда Сарафина подошла к нему и проведя лбом по его щеке что-то промурчала. Кову машинально уркнул в ответ, не понимая в чём дело, и лишь спустя пару минут, увидев ту же сцену между Налой и Сараби, догадался, что это простое приветствие. С завтраком всё было просто, из глубины пещеры раздался зов Киары, Кову вошёл вовнутрь, отыскал в глубине в прохладном закоулке Киару, поджидающую его у полусъеденной туши антилопы. Они поздоровались, и с аппетитом принялись за еду. Мясо было ещё свежее, добытое по-видимому вчера. Кову отрывал куски и глотал их так методично, словно всю жизнь питался исключительно сырой дичью. Но он и вправду не испытывал отвращения, мясо было вкусным, кости — приятно хрустящими, а запах туши — просто восхитительным. Завтрак закончился умыванием — вылизыванием сначала себя, а затем (очень мило) запачканных физиономий друг дружки. Кову очень надеялся, что не переборщил с облизыванием лба Киары. Впрочем и львица вымыла его с не меньшим старанием. Потом они помчались в горы, Киара хотела показать Кову то место, откуда она попала на Землю. По пути львица объяснила, что этой ямы уже нет, на её месте сейчас та же скала, что и раньше, но всё равно интересно сбегать туда. Эта прогулка заняла весь день, уже смеркалось, когда они вернулись к Скале, мокрые и весёлые. По пути к горам Киара рассказывала Кову о своей земле, что где есть интересного. Они обошли стороной Кладбище Слонов, каменным мысом выступающее из горного массива — там по словам львицы жила тьма тьмущая гиен, а с ними шутки плохи. Потом углубились в горы. Прыжки по скалам, прятки в пещерах, погони по отлогим склонам. Уже вечерело, когда они наконец добрались до места. Кову с большой заинтересованностью обнюхал каждый сантиметр крошечного плато. Камень горы был монолитный, с множеством трещин и изломов, сквозь которые проросла трава. Он был частью горы и бесспорно появился на свет вместе с ней, много столетий назад. Киара весело наблюдала за мечущимся Кову, взирая на него с приземистого валуна, одетого в мягкий лишайник. Спустя час Кову сдался — он не нашёл ничего. В отместку за насмешки он согнал Киару с камня и демонстративно улёгся было на него, но немедленно очутился внизу — Киара стащила его за хвост. Недолгая борьба окончилась ничьёй, и они, помирившись, отправились назад, забежав по пути на полянку, где садился Сириус. В трещинах камня уже выросла свежая трава. Кову испытал несколько тревожных секунд, когда Киара предложила ему пробежаться чуть дальше — Сириус стоял в узкой расселине совсем рядом, но львица сама отказалась от этой затеи. На обратном пути они задержались у озера и с полчаса беззаботно плескались в нём, пока солнце, краснея, быстро скатывалось по небосклону. Наконец, неторопливо пробежав через тихий, уснувший лес, Кову и Киара поднялись на Скалу, поужинали вместе со всей семьёй остатками антилопы, и взобрались на вершину Семейной Скалы как раз в ту минуту, когда последняя капля солнца скрылась за кромкой далёкого леса…

День второй:

Главное событие — охота. На промысел отправились перед восходом впятером: трое охотниц: Сараби, Сарафина, Нала, и пара зрителей: Киара и Кову. Недалеко от реки паслось громадное стадо крупных, криворогих антилоп. Кову с Киарой взобрались было на дерево, чтобы лучше видеть атаку, но были немедленно спущены вниз недовольным ворчанием Сараби — их могли заметить. К сожалению так и случилось — стадо вдруг заволновалось, громкое мычание, возгласы — и антилопы дружной серой лавиной помчались прочь вдоль реки по направлению к Кладбищу Слонов. Львы даже не пытались преследовать их и неспешно побежали в противоположную сторону. Потом было ещё несколько неудачных попыток: один раз встревожившееся стадо вместо бегства бросилось на охотниц и пришлось мчаться во весь дух чтобы спастись, другой — Сараби и Нала успешно напугали несколько антилоп, но зазевавшаяся Сарафина упустила намеченную жертву, в третий снова вмешались Киара и Кову — спасающаяся антилопа заметила их и свернула в сторону, вместо того чтобы бежать прямо — к спрятавшейся в засаде Сараби. Но наконец удача. Львы были на другом берегу широкой реки, в глубине долины, именуемой Семейными Землями, когда вспугнули малочисленное стадо, бросившееся врассыпную. На этот раз Кову и Киара тоже приняли участие в атаке. План был прост. Как заметила Киара — самый простой и эффективный план. Со стороны одинокого нагромождения каменных глыб, прячась в густой жёлтой траве, к стаду неслышно подкрадывались Сараби и Сарафина. С другой стороны, от развесистого, невысокого дерева, совершенно не прячась, игриво бежали прямо на антилоп Кову и Киара. А с фланга этого коридора, обращённого на далёкую речку, за плотными, низкими кустами, затаилась Нала. Стадо заволновалось в смятении, почуяв крадущихся львиц, но с другой стороны была играющая беззаботная парочка, казавшаяся безопасной. Антилопы колебались, смятение нарастало, и вдруг Кову, резко прыгнув вперёд, издал громкий протяжный рёв. И в ту же секунду стадо с мычанием и криками бросилось в разные стороны коридора, спасаясь от вынырнувших из засады львиц и напуганное грозным рычанием. Кову замерев следил за этой битвой жизни и смерти. Экстаз охотника передался и ему, он стоял на месте, но всем существом мчался вместе с Сарафиной, Сараби… и Налой. Золотое тело львицы взвилось над кустами, вспыхнуло в лучах восходящего солнца и помчалось наперерез перепуганной жертве. Нала летела легко, словно не касаясь земли, и Кову всем существом влился в это движение, в этот стремительный поток жизни золотой искрой проносящийся по саванне. Время остановилось, секунды ползли нестерпимо медленно, две тени — серая и золотая, слившиеся было в одну, вновь разошлись — паника прошла и антилопа, прекратив метаться, быстро набирала скорость, уносясь в открытый простор. Пик жизни, её вершина — успеть догнать в последние секунды, пока ещё не всё потеряно, пока есть силы! Но нет, поздно. И едва эта мысль мелькнула в мозгу Кову, как из высокой травы прямо на пути антилопы выскользнула не серая и не золотая — чёрно-красная тень. Это был Така. Он не мог ухватить серый ураган, летящий на него, но попытался. Антилопа резко свернула в сторону, Така прыгнул. Он почти успел — когти вонзились в круп, но не сумели удержать жертву — Така упал, едва не попав под удар копыт, восемь глубоких царапин проступило на боку антилопы, вырвавшейся на волю. И в это мгновение золотая тень, почти исчезнувшая в траве, вновь взвилась в воздух и обрушилась на спину жертвы. Страшный удар опрокинул антилопу, она кувыркнулась, подмяв по себя Налу, львица увернулась, отскочила в сторону, но уже в следующую секунду снова прыгнула, и охотница и жертва скрылись в жёлтом колышущемся море. Всё. Время обрело свой обычный бег, пропало восторженное упоение жизнью, сладкой дрожью пробегающее по телу, осталось лишь неописуемое торжество. Кову с Киарой восхищённо переглянулись, перевели дух и затрусили вслед за Сараби и Сарафиной. Подбежав, они увидели взлохмаченную, тяжело дышащую Налу, и Таку, лениво возлежащего рядом с тушей. Оказалось, что он незримо следил за охотниками всё утро, стараясь не попасться на глаза. Это была старая традиция — запасной охотник, и Симба, Муфаса и Така по очереди исполняли его роль. Такой охотник не участвовал в общей стратегии, а, оставаясь в тени, наблюдал за атаками остальных, и, если требовалось, помогал. Впрочем подобное случалось нечасто. Но в тот день Таке пришлось вмешаться, и лишь благодаря ему семья не осталась голодной — солнце уже взошло, а охота днём в жаркую, сухую погоду редко кончалась успехом. Надеяться можно было разве что на водопой, но там львов подстерегала реальная опасность попасть под копыта загнанного в безвыходное положение стада. Така стал героем дня. Он принял поздравления как должное, в своей обычной манере с неизменной хитрой ухмылкой, и только неожиданный бросок Сарафины, заставивший поспешно вскочить, чтобы не очутиться унизительно прижатым спиной к земле, немного сбил с него спесь. Потом все не спеша отправились к Скале налегке, только Сараби и Сарафина, сменяя друг друга, волокли тяжёлую еду. Кову в последний раз огляделся вокруг, выхватывая взглядом мельчайшие детали декораций той сцены, на которой разыгралась маленькая трагедия жизни. Тогда его удивило безразличие стада к гибели своего члена — оно мирно, как ни в чём ни бывало, паслось неподалёку, не обращая на удаляющихся львов ни малейшего внимания. Просто в то время он ещё совсем ничего не знал о силах, управляющих этим миром…

День третий:

Как и накануне после охоты, Кову и Киара весь день носились по саванне, лесу и горам. Тогда же Кову познакомился с Рафики — они случайно очутились рядом с его деревом. Очень тревожная встреча. Старый бабуин внезапно возник перед Кову, заставив льва податься назад от неожиданности. Его первыми словами было весёлое: «Куда ты так бежишь, Кову?» Ошалевший от погони за Киарой Кову едва не брякнул: «Привет, Рафики». Вместо этого он попытался придать физиономии удивлённое выражение. Вроде бы у него это получилось… В общем, очень тревожная встреча — время от времени в речи Рафики встречались такие слова, каких там не должно было быть. Например «пришелец», или «чёрная ледяная пустыня», или совсем страшное: «ревущая серебряная птица». Кову не знал как удрать от этой быстрой, вездесущей обезъяны, которая в любую секунду могла со смешком заявить, что мол в ущелье Сириусу стоять небезопасно… Гораздо приятнее было встретиться с деловитым, серъёзным Зазу, немедленно приступившем к наставлениям об опасностях которые могут встретиться в саванне, эти поучения были очень уместны — Кову с Киарой как раз удирали от разъярённого стада слонов. Или с Тимоном и Пумбой, разыскивающими что-то под корягами на берегу реки и, хе-хе, очень нуждающихся в подобных наставлениях: Кову с весёлым «берегись!» свалился прямо им на головы с крутого песчаного обрыва… Как они бежали от него!.. Всё-таки хороший день. Но не такой как следующий… К вечеру похолодало, подул ветер, западный горизонт затянули белые перистые облака. Киара предложила на всякий случай ночевать в пещере…

День четвёртый:

Да, пещера — это была удачная мысль. Утро не настало. То есть солнце наверное взошло, но чёрные тучи, покрывающие небосвод, почти не пропускали света. Кову проснулся от заунывного рёва. Он выскочил наружу и был поражён грандиозностью бушующей стихии. Его едва не сдуло со скалы. Ветер ревел, деревья внизу стонали и гнулись под его безумным натиском, трава даже не колыхалась — она просто стлалась по земле, не в силах приподняться хоть на мгновение. Тучи с огромной скоростью мчались на северо-восток, а на их место прилетали ещё более тёмные и низкие. Кову услышал чей-то слабый далёкий голос, оглянулся и сквозь космы растрёпанной гривы увидел стоящую рядом Киару, сонную и взъерошенную.

— Уйдём отсюда! — прокричала она.

Кову кивнул и повернулся было к пещере, но в это мгновение ветер вдруг исчез. Наступила мёртвая тишина. Кову и Киара удивлённо переглянулись, бури как не бывало, она умчалась вдаль, трава и деревья вновь выпрямились. Остались только тучи… Внезапно со страшным грохотом, от которого заложило уши, в землю одновременно ударили десятки громадных молний, и десятки белых ветвистых кустов разрядились в облаках. Львы, оглушённые, инстинктивно распластались на скале. За первым залпом последовал второй. Одна молния ударила совсем рядом и Кову увидел, как в этом месте мгновенно вспыхнула сухая трава. Раскаты грома следовали один за другим, волнами накатываясь от всё более далёких разрядов. Потом снова стало тихо, слышался лишь тихий треск горящей травы. Когда в воздухе повис странный, негромкий шум Кову решил было, что снова надвигается буря. Он понял свою ошибку, когда на голову обрушились потоки воды. Саванна исчезла в один миг, скрылась за серой стеной, тысячи тёплых капель приятными волнами стали прокатываться по телу. Кову восхищённо окинул взглядом потоки, забурлившие вокруг лап, и переглянулся с Киарой. Та весело кивнула и громко шлёпая по журчащим ручьям кинулась вниз, в серую мглу…

Игры под дождём! Это потрясающе, ни с чем не сравнимо! Шумящая мгла, в которой становятся беспомощны все органы чувств, где можно рассчитывать лишь на разум и инстинкт, и только знание характера партнёра может привести к успеху. Они гонялись друг за дружкой и не видели друг друга, только иногда сквозь серую стену мелькал неясный силуэт, или приглушённый крик доносился через ватную прослойку дождя. Саванна превратилась в болото, земля не успевала впитывать влагу и трава, снова поникшая под ударами капель, колыхалась под тонким слоем воды. И было несказанно весело мчаться по этой скользкой подстилке, ежесекундно меняя направление, спотыкаясь и падая в лужи, надеясь лишь на удачу. Вдруг где-то сбоку, из ниоткуда, возникал знакомый силуэт и оставалось только плюхаться в воду, а когда Киара пролетала мимо, вскакивать, и во весь дух, падая на каждом шаге, удирать прочь… иногда, когда под водой скрывалась не только трава, а ещё мелкие ветки и камушки, это даже удавалось. Но чаще — второй прыжок Киары настигал его и окунал мордой в воду, бррр… а когда Киара обмакнула его прямо в глубокую лужу грязи… фу какая гадость. Кову усмехнулся. Ну ладно, всё равно счёт тридцать два — двадцать в его пользу.

А потом… что же случилось? Они мчались наперегонки и шум дождя заглушался всплесками от их лап… и вдруг Киара прыгнула на него, он подскользнулся и шлёпнулся в воду. А когда вскочил и взглянул на Киару то замер…

Она стояла перед ним прерывисто дыша: весёлая, смеющаяся, мокрая с головы до лап львица… Кову чувствовал как сам не в силах вдохнуть, ласковая, щемящая боль стиснула его грудь. Он вдруг понял, что любит Киару, любит безумно, всей душой, и с этой секунды вся его жизнь сосредоточилась в ней…

Кову оглянулся, нежно посмотрел на Киару, мирно спавшую повернувшись к нему спиной, и с улыбкой вновь обратил взгляд на горы.

…Интересно, догадалась ли она почему он так смотрел на неё? Наверно да, она неожиданно подошла к нему и зарылась головой в его гриву, прижавшись лбом к шее. А он задрожал как тогда от грома… и почему-то сразу расхотелось играть, они постояли вот так под дождём, а потом побрели домой. И было так хорошо идти рядом с ней и просто молчать. Они так и молчали весь день. Дождь кончился, вышло солнце и засверкало мириадами бисеринок на траве, кустарниках и деревьях, влажный душный воздух накалился, затем высох и снова стал таким как всегда, только более чистым, потом наступил вечер, ночь, а они всё лежали на вершине Скалы и ничего не говоря глядели вдаль, на скрывающиеся в дымке далёкие земли…

День пятый:

…Кову вновь взглянул на Киару… Самый страшный и самый удивительный день его жизни. Забавно, но и он сам и Киара держались так, будто накануне ничего не произошло. Правда остальные всё равно что-то заметили. Нала поглядывала на них с чуть-чуть более ласково-насмешливой улыбкой, Тимон откровенно посмеивался, остальные старались не показывать вида, но временами Кову чувствовал их взгляды. Даже Симба перестал хмуриться, встречаясь с ним. И что они такого увидели?.. Впрочем позже стало ясно что.

После завтрака он и Киара снова принялись носиться по холмам, пугая птиц, плескаться в озере, играть в прятки в лесу. Временами у Кову проскальзывала мысль о том, что с человеческой точки зрения они занимаются ерундой, и за предыдущие четыре дня подобное весёлое однообразие должно порядком поднадоесть. Но ничего подобного не происходило, и более того, с каждым днём игры для Кову становились всё более интересны. Чем дольше он жил в этом мире тем большей загадкой становился мир, медленно, не спеша, раскрывающий свою необъятность…

И вновь всё произошло внезапно, когда он лежал в тёмно-зелёном, с толстыми ветками и листьями кусте, прячась от Киары. Он тихонько посмеивался про себя, думая о том как Киара рыщет сейчас по тому берегу реки, не подозревая, что он здесь, и попал сюда просто-напросто перепрыгнув с дерева на одном берегу на дерево на другом. Вдруг какое-то недоумение, удивление мелькнуло в его сознании — непонятное и неуместное. А затем ледяной ужас охватил его, казалось, что померкло солнце, мир потемнел и стал чужим, незнакомым и грозным. Волна невыразимого горя выбросила его из кустов… Он метался среди кустов, камней, деревьев, бросался в реку, переплывал её, носился по другому берегу и, ничего не найдя, плыл обратно. Он знал, что случилось непоправимое, знал, что вся его жизнь, все мечты и надежды рухнули, только не понимал почему. И желание узнать причины, желание неосозноваемое, но от этого не менее сильное, заставляло его вновь и вновь переплывать реку, взлетать на вершины холмов, мчаться среди деревьев, спотыкаясь и падая на могучие кривые корни… Выскочив из зарослей осоки, окружающей озеро, он нос к носу столкнулся с Киарой… Наверно на долю секунды он потерял сознание, в глазах потемнело, земля покачнулась под лапами. «Киара!» — хотел крикнуть он, но не смог вымолвить ни слова от радости. Но в следующую секунду боль и страх вновь охватили его, и он видел, что Киару тоже. Во весь дух они помчались назад, к Семейной Скале, и неподалёку от неё, на опушке редкого леса, увидели Сарафину. Львица сидела, понурившись, слёзы текли по её щекам и капали на мёртвую тушу. А в отдалении, застыв в неподвижности, стояло десятка два буйволов — родственники убитого, его семья… Взглянув на Киару, Кову увидел, что она плачет…

Лишь к вечеру, когда солнце окрасило небо золотым багрянцем, боль утихла. Мир, сузившийся до крошечных размеров, тяжёлой серой стеной возвышавшийся над сознанием, вновь раздался вширь, сделался ласковым и приветливым. Но всё случившееся было свежо в памяти, и Кову продолжал мучаться от непонимания событий прошедшего дня, сидя рядышком с Киарой на вершине Скалы. Они провели там весь день — сразу после сцены с Сарафиной и буйволами — они умчались прочь, взобрались наверх и улеглись, прижавшись друг к дружке, словно стараясь защититься от чего-то непонятного, но очень страшного… А потом, когда страх кончился, когда звёзды замерцали на чернеющем небе, Киара тихонько вздохнула, прильнула к нему, зарылась головой в гриву, прижалась лбом к его шее и прошептала:

— Я чувствую то же, что и ты.

Он не понял тогда смысл её слов. Ему и в голову не приходило задуматься над ними. Это прикосновение было таким приятным, он и сам не заметил как заурчал восторженно-нежно, и Киара ответила ему тем же урчанием, не менее нежным, только более осторожным и тихим… Всё было ясно без слов…

В ту ночь ему приснился странный сон — все непонятные события, что случились с ним на планете танцевали, словно в хороводе, а он глядел на этот калейдоскоп будто со стороны и видел себя, Киару и остальных. Неожиданно в его мозгу прозвучала одна-единственная фраза: «Я чувствую то же, что и ты». И всё стало ясным.

Он тут же проснулся — была ещё глубокая ночь, рядышком спала Киара. Он осторожно поднялся, подошёл к краю скалы сел, втянул в себя набежавшую волну ночного ветра, с наслаждением выдохнул, и потом долго-долго с восторгом разглядывал широкую панораму. Этот мир, казавшийся и ему самому и людям таким похожим на Землю прошлых веков, не был её копией или подобием. Он был иным, совсем иным, несмотря на кажущееся сходство. Законы природы, действующие тут и открывшиеся теперь Кову, приводили его в изумление — никто и никогда на Земле даже не мыслил о возможности существования подобной планеты…

…Кову засыпал, мысли стали путаться, лениво поворачивая голову он разглядывал тонущие во мраке далёкие горы. Глаза закрывались.

Последние два дня:

…Наконец-то семья Киары приняла его. Неясно почему… но это факт. Така, Муфаса, Сараби и даже Симба — все, кто по словам Киары не доверяли ему, стали вдруг дружелюбны, перестали сторониться его, умолкать, когда он проходил мимо. Последние два вечера он провёл вместе с Киарой и её семьёй, с Тимоном и Пумбой у входа в пещеру, слушая разные истории прошлого, забавные и печальные, смешные и не очень… можно было не стесняясь перебить рассказчика, усомниться в его правдивости, и никто не сердился и не обижался… надо же, он даже рискнул спросить о предании… может этот вопрос вполне обычен?.. во всяком случае никто не удивился, Симба просто взял и рассказал его…

Сон всё сильнее охватывал льва, его веки почти сомкнулись, мозг погружался в дремоту. Но в последнее мгновение глаза Кову, устремлённые на усыпанное звёздами небо, сквозь частокол ресниц увидели красноватую падающую звёздочку.

И веки не опустились. Кову глядел на красную точку, не думая о ней, но мозг, с раннего детства жадно впитывавший знания о космосе, работал без помощи сознания, лев внезапно почувствовал неясную тревогу, прогнавшую сон. Он широко раскрыл глаза и за мгновение до того как обернуться — естественный порыв — обратил внимание на падающую звёздочку… и задрожал.

Это была не звезда, не метеор и не метеорит. Ни одно небесное тело не могло падать так, почти отвесно, и вдобавок плавно уменьшая скорость. Это мог быть только искусственный объект… Орион.

Красная точка неторопливо опускалась за горизонт, её свечение вдруг стало ярче, она мигнула, словно бы прощаясь, или, скорее, приветствуя Кову, и скрылась за пиками северных гор.

Кову поднялся и несколько минут сидел неподвижно, уставившись в бурый камень скалы. Потом он оглянулся, взглянул на Киару, убедился, что она крепко спит, и тихонько скользнул вниз, бесшумно промчался по узкой каменной тропке ведущей к земле, и побежал на юг.

***

Сириус ничуть не изменился за неделю. Кову предпочёл бы увидеть шлюпку обросшую мхом и ползучими растениями, растворившуюся под натиском жизни. Но ничего подобного не случилось — крохотное судёнышко по-прежнему возвышалось над камнями, целое, чистое, поблёскивающее в лунном свете. Кову зашёл под брюхо корабля, отыскал на одной из опор маленькую кнопочку, когтём надавил её и когтем же медленно набрал код на появившейся рядом панельки с цифрами. Шум открывающегося шлюза прозвучал непривычно резко. Кову нырнул внутрь, спустя минуту вынырнул наружу, допрыгал по камням до узкой расселены и заполз в неё, затем вернулся и снова поднялся в шлюпку. Шлюз закрылся. Прошла пара минут и камни задрожали от раздавшегося гула, вспыхнули дюзы, Сириус с шипением погрузился в белое ледяное облако, вынырнул из него и, набрав высоту, полетел на север.

***

Не больше пяти минут потребовалось чтобы пересечь Семейные Земли и нырнуть в хаос южных гор. Чёрные и серые пики мелькали во тьме словно призраки, внезапно появляясь и внезапно пропадая.

Кову осторожно обогнул последний высокий пик, шлюпка скользнула над более низкими горами, предгорьем, равниной, и, промчавшись несколько километров, плавно зависла высоко над землёй. На траве, робко свеча белыми и красными прожекторами, лежала поблёскивающая серебристая глыба. Кову был уверен, что его уже обнаружили, но это не имело теперь значения, пускай. Сириус повисел ещё около часа, но Орион упорно не подавал признаков жизни, вокруг крейсера, как и в эфире, царило полное спокойствие. Быстро светало, восточный край горизонта окрасился золотом, выше — небо стремительно голубело. Сириус развернулся, плавно качнувшись, вновь мелькнул над изобилующей камнями предгорной местностью и скрылся за скалами.

***

Кову, затаив дыхание, медленно вёл Сириус над равниной. Восход солнца с высоты птичьего полёта — это волшебно красиво. Слева из-из края земли торопливо выбирается сверкающий золотой диск, и мир непрерывно преображается под его тёплым светом. Сначала саванна окрашивается в золотые краски, листья деревьев, мокрые от росы, отражают свет, и кроны — крохотные шарики, рассыпанные по ожившей и словно вспыхнувшей жёлтой траве, искрятся и переливаются серебром. Вода становится живой — река, тонкие полоски ручьёв, озёра и пруды будто бы дышат светом, плавно превращаясь из золотых в серебряные и обратно. Только горы на горизонте остаются прежними — с зелёными и серыми склонами, и белыми сверкающими вершинами. Солнце поднимается всё выше и выше, и золото исчезает, сменяется естественными красками, но сияние и блеск остаются. Лишь спустя несколько минут, когда высохнет роса, когда светило вознесётся высоко над землёй, мир окончательно станет самим собой, таким, каким он должен быть в жаркое летнее утро. Но пока…

Кову забыл, что у него лапы, а не руки, шлюпка подчинялась ему так же как когда он был человеком. Сириус нырнул вниз, золотой ковёр ринулся навстречу. Корабль помчался над самой-самой землёй, буквально в паре метров от поверхности, плавно и уверенно огибая все неровности почвы. Секунду назад лев созерцал просыпающийся мир свысока, со стороны, теперь он окунулся в атмосферу пробуждения, сияние жизни окружало его, мчалось навстречу, расступалось в стороны…

Горы, исчезнувшие было, когда корабль провалился вниз, вновь возникли на горизонте, и очарование саванны вдруг пропало. Титаны из камня, окутанные лесами и снегом, сурово оттеснили мир волшебных красок и напомнили Кову обо всём. Сириус вновь взмыл в небо, плавно повернул вправо и помчался к выглядывающей из-за холмов Семейной Скале.

***

— Мам, ты не видела Кову?

Нала лениво приоткрыла глаза и увидела перед своим носом лапы Киары.

— Нет,— она подняла голову,— а что, он куда-то пропал?

— Мм… но я проснулась, а его нету… и… — Киара умолкла.

Нала улыбнулась.

— Это так необычно?

— Я не могу найти его следов, он ушёл очень осторожно. Может он у озера…

Киара оборвала себя прислушиваясь. Издалека доносился протяжный низкий гул. Мать и дочь переглянулись.

— Слышишь? — Нала проворно вскочила.

— Да… — Киара вдруг широко улыбнулась и бросилась вон из пещеры. — Это Ренд!

— Ренд? Киара, постой!

Гул стал громче, выскочив вслед за Киарой из пещеры, Нала увидела, как на фоне широкого солнечного диска засверкала крохотная серебрянная искра. Откуда-то примчались Пумба и Тимон. Рядом очутился Симба. Снизу, из саванны, прибежали Муфаса, Сарафина и Сараби.

Пятнышко монтонно гудело, почти не прибижаясь. Но внезапно гудение усилилось, несколько секунд — и зверей окатило струёй раскалённого воздуха, над монолитом Скалы повисла громадная блестящая глыба. Она медленно опустилась в пяти-семи прыжках от львов, в её брюхе погасли ярко-алые пятна, ненадолго наступила тишина. Потом со звонким урчанием брюхо треснуло — словно глыба разинула пасть. В проёме появилась чья-то тень.

С радостным «Ренд!» Киара прыгнула вперёд, но тень шагнула навстречу и львица от неожиданности осела на задние лапы.

— Кову?.. — Прошептала она.

***

Кову спрыгнул на горячий камень. Прямо перед носом в тени шлюпки Киара, дальше рядком Пумба с Тимоном на спине, Симба, Нала, Сарафина, Муфаса, Сараби. На физиономии Киары изумление, остальные удивлены, но не слишком, зато насторожены. Кову почувствовал неуверенность, очень захотелось нырнуть в шлюпку и удрать, а потом вернуться уже без неё и притвориться будто ничего такого не было…

Симба сделал шаг вперёд и проговорил нахмурившись:

— Итак Кову, кто ты и откуда пришёл?

Кову замялся, глянул на Киару, посмотрел на других, снова перевёл взгляд на Киару и наконец сказал:

— Меня зовут Ренд. Я родился на Земле и я человек.

— Что? — переспросила Киара, склонив набок голову.

— После того как я отвёз тебя сюда, я вернулся на Орион и сделал машину, которая превратила меня в льва.

Тишина. Киара застыла, ей стало страшно. Она поверила сразу, даже не раздумывая, и испугалась, потому что вспомнила: «…Мы должны бороться с ними».

— Эй, за кого ты нас принимаешь? — Тимон опёрся лапой на бивень Пумбы. — Мы что, так похожи на дураков? И так ясно: ты стащил эту штуку у этих людей. Чего тут выдумывать?

— Да,— оживилась Киара,— Ренд рассказывал мне о машинах, о таких он не говорил. Расскажи толком, что случилось? — сказав это, львица подмигнула Кову.

Тот покачал головой.

— Я человек. — Кову заговорил быстро, стойко выдерживая взгляд Симбы. — Я не хотел обманывать вас, у меня не было выхода, я… я хочу жить здесь, в вашем мире, я всегда хотел это с тех пор как увидел фильм, поэтому и решил превратиться во льва. Но я хотел чтобы вы судили обо мне беспристрастно…

— И ты обманул нас. — Голос Муфасы заставил Кову вздрогнуть.

— Хорошо, пускай ты человек, пускай ты любишь наш мир,— Симба говорил негромко, но в его голосе слышалась угроза,— пусть ты солгал, чтобы мы справедливо судили о тебе, но почему ты сознался так скоро?

— Потому что сегодня ночью сюда прилетел Орион, он сел там, за северными горами.

— Вот почему ты удрал,— пробормотала Киара.

— Да, люди всё равно раскрыли бы вам мою тайну.

— А если бы они не появились здесь, ты бы продолжал лгать нам? — Симба сощурился.

— Симба…

— Подожди, Нала.

— Я рассказал бы вам правду, но позднее. — Кову робко шагнул вперёд и очутился совсем близко от Киары, но его взгляд по-прежнему был устремлён в глаза Симбы.

— Конечно. Когда стал бы частью нашей семьи!

— Симба!

— Папа! — Киара обернулась. — Я люблю Кову и мне всё равно кем он был раньше.

— Симба, будь справедлив,— добавила Нала.

Сараби и Сарафина молчали. Сараби сощурившись изучала Кову, Сарафина в растерянности переводила взгляд то на Кову, то на Симбу и Налу.

Тимон с Пумбой раскрыв рты наблюдали словесную драку.

Муфаса тоже молчал, но было видно, что он разделяет мнение сына.

— Ваши предки пытались разрушить наш мир,— Симба словно не слышал Налы и Киары,— чем ты докажешь, что вы пришли не за тем же?

Чья-то тень скользнула по скале мимо Кову, по Киаре, повисла, уменьшаясь, перед Муфасой — Зазу спикировал к Скале громко крича:

— Муфаса, Симба, саванна горит!..

— Что? Где?! — все бросились к краю Скалы, заслонённой Сириусом.

Вдали, от северых до южных гор протянулась серая полоса дыма. С каждым мгновением она становилась всё плотнее — огонь мчался во все стороны, жадно пожирая сухую траву.

Кову в ужасе смотрел на клубы дыма.

— Нет… — пробормотал он и вдруг сорвался с места.

— Отойдите от корабля! — послышался его крик из-под брюха Сириуса.

— Кову, подожди меня!

— Киара, стой!

Киара бросилась вслед за Кову, и только она вспрыгнула на платформу, как та с душераздирающим лязганьем чуть ли не мгновенно поднялась и стала частью тела серебристой глыбы.

— Отойдите! — эхом прокатился громогласный окрик.

Симба отскочил в сторону, жуткий рёв сотряс воздух, окатив всех порывом раскалённого ветра Сириус прыгнул в небо и растаял вдали.

***

Семейная Скала. На краю — Муфаса, пристально всматривающийся в затуманенную, серую даль. У пещеры три львицы, негромко обсуждающие что-то. Тимон и Пумба в сторонке, наблюдают за Симбой, меряющим шагами монолитный камень под лапами. Влево-вправо, влево-вправо. Зазу нет, он наблюдает за огнём с неба. И нет Таки…

Нала кивнула, легко поднялась с камня и направилась к Симбе.

— Симба…

Лев резко остановился.

— Что?

— Мы решили, что Кову останется среди нас. Он такой же как мы, ему некуда идти.

Симба мрачно уставился в камень.

— Кем бы он ни был раньше, сейчас он часть Круга Жизни,— голос львицы был тих, интонации неясны — она то ли уговаривала льва, то ли просто сообщала своё мнение. — Он не опасен для нас, для нашей семьи, и не опасен для всего мира. И он один.

— Пока один…

— Это неважно, Симба, даже если придут другие люди. Часть не может разрушить целое. Если они вольются в Круг Жизни, они перестанут быть опасными.

— Но если они этого не сделают, Нала? Что если они останутся сами собой и решат разрушить наш мир, а Кову им поможет?

Нала качнула головой и взглянула мимо Симбы вдаль саванны.

— Пока он помогает нам,— львица вновь перевела взгляд на Симбу, и тот вздохнул. Ветер, набегающий порывами, будоражил легкие волны в гриве льва.

— Я знаю что ты скажешь: один — Кову никак не повлияет на ход противостояния, если оно случится… хорошо, я согласен. Отец?

Муфаса поднялся, неторопливо обернулся.

— Наши мнения не играют роли. Киара любит этого льва, он её наверное тоже. Это их жизнь и мы не сможем вмешаться в неё. Кову и Киара или останутся, или уйдут из этих земель, быть может они расстанутся, но мы не вправе решать за них или мешать им…

***

— Но как мог случиться пожар?

Сириус, брошенный на излучине реки, затерялся в густой траве позади. Кову с Киарой неспешной трусцой возвращались домой. Уже наступил вечер, и солнце торопливо скатывалось с неба. Весь день ушёл на сражение с огнём: начав борьбу с юга, Сириус зигзагами метался над горящей травой, сбивая пламя потоками сжиженного азота. Но как ни спешил Кову, всё равно очень большая часть Семейных Земель превратилась в чёрную пустыню.

Кову знал ответ на вопрос… Восход, Сириус вылетает из-за гор, ныряет вниз и мчится над самой землёй, а вслед за ним тянется красновато-серый шлейф вспыхнувшей от жара травы… Признаться или нет? Если бы это была крохотная оплошность сомнения не возникли бы, но сколько жизней унёс огонь… к горлу подступил тошнотворный комок.

— Отчего могла загореться трава? Молнии… а ещё что?.. Кову.

…Надо рассказать.

— Киара…

— Что? Послушай, Кову, а ты можешь снова стать человеком?

— Да, наверное… — пробормотал лев.

— Мне хочется увидеть как это происходит.

— Ты не веришь что я Ренд? — Тема беседы уползла в сторону и Кову чуть-чуть оживился.

— Верю. Но… мм… это очень необычно. Интересно посмотреть.

— Там нет ничего особенного — яркая вспышка, и я человек. Но мне не хочется превращаться обратно, вдруг не получится.

— Почему? — Кову и Киара вбежали в фруктовый лес.

— Понимаешь, то, что я стал львом, очень необычно, никому до меня превратиться в другое существо не удавалось. Может я что-то напутал когда делал свою машину, может ещё что.

— Так ты один можешь становиться львом? Здорово!

— Ну, по крайней мере пока.

Наступила короткая пауза.

— Ты останешься, Кову? — когда львица вновь заговорила, её голос стал тихим и тревожным.

— Да,— так же тихо ответил лев,— я останусь на этой планете, даже если мне придётся уйти с вашей земли.

Лес кончился, мох под лапами сменился травой, мелькание деревьев — светящейся в зареве заката Семейной Скалой.

— Ты останешься здесь, без тебя наши земли сгорели бы, ты помог всем, кто живёт здесь. Теперь тебя точно не прогонят.

Кову стиснул зубы.

Камень, ещё один, и ещё, небольшие расселены, и наконец ровная плита Скалы, вход в пещеру, и вся семья Киары перед ним…

***

Нет не вся, Таки нигде не видно. Но может это к лучшему… Кову остановился, не решаясь идти вперёд. Киара тоже стала рядышком.

— Мама, папа, огня больше нет, мы погасили его.

Симба кивнул, Нала, сидящая позади, ободряюще подмигнула, Муфаса улыбнулся приветливо-снисходительно, Сараби и Сарафина смотрели на юную парочку с любопытством.

— Идите сюда и расскажите о сгоревших землях,— проговорил Муфаса.

Кову перевёл дух. Всё обошлось? Но признаться всё же нужно, лучше не затягивать надолго…

— Кову, ты что застрял? Иди сюда.

Кову чуть вздрогнул и быстро занял последнее местечко в маленьком кружке, рядом с Киарой.

— И для начала, Кову, расскажи нам, кто поджёг саванну? — раздался позади вкрадчивый голос Таки.

Кову почувствовал холодок в груди. Он увидел как изменились выражения лиц у сидевших напротив львиц, и обернулся. Обернулась и Киара.

— Така! — Сарафина прыгнула вперёд. Взъерошенная шкура льва была усеяна островками опалённой шерсти, лапы вымазаны в грязи, морда — в мелких шрамах. Рядом на камне сидел Зазу, он был в полном порядке, но взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Така. — Сарафина прижалась лбом к щеке льва. Тот не отреагировал.

— Ты выглядишь так, словно в тебя ударила молния,— сказав это Тимон зачем-то подошёл к краю Скалы и заглянул вниз.

— Брат, что случилось?

— О, ничего особенного,— Така пренебрежительно повёл лапой. — Просто я оказался немного не там где нужно.

Така оторвал взгляд от Кову.

— Я высматривал стада за рекой. Там их было довольно много, гораздо больше, чем на этом берегу. Но хочу вас порадовать, теперь их больше здесь, а там… ну чуть хуже чем во время моего правления. Да, о чём это я? — тон льва становился всё небрежнее, но было видно, что он сдерживает себя — когти льва касались камня, хвост едва заметно вибрировал.

К страху, крепко вцепившемуся в Кову, добавилось новое ощущение. Странное… очень странное. Знакомое, но от этого не более ясное, оно словно очутилось не на своём месте. Ощущение усилилось, и Кову понял, что это. Это была ненависть. Но ненависть направленная против него самого. По лапам и по груди пополз холод…

— Ах ну да, конечно. Итак, Кову, что за сверкающий камень пересёк наши земли с севера на юг? И почему там где он пролетал загорелась трава?

Время замедлило свой бег. Мир начал меняться, медленно, неторопливо. Стёрлось ощущение реальности, сознание Кову словно пасовало перед происходящим… Когда он и Така поменялись местами?.. только что Кову смотрел на Таку, стоявшего на краю Скалы у спуска вниз, а теперь он сам стоит там…

— Это видел не один я.

Мир становился чужим… солнце, воздух, всё несло враждебность, что-то неосязаемое сгущалось над Кову, бестелесное нечто, грозное и веящее ужасом. Кову всё сильнее чувствовал поток ненависти, и случайно глянув вниз он увидел его источник — антилопы, буйволы, жирафы, слоны, леопарды… даже гиены, вся земля перед Скалой пестрела разнообразными шкурами, безмолствующими, взирающими вверх, на него… Ненависть… Она нависла над сознанием Кову огромной глыбой, готовой рухнуть в любое мгновение. Но глыба ещё держалась, тонкие нити недоверия, растерянности и прочная нить отчаянной любви удерживали её…

— Кову… — Киара едва услышала себя. Вязкое нечто держало её лапы, не давало броситься вперёд, защитить, поддержать. Осторожно но настойчиво оно окутывало сознание, мешало думать…

— Так вот зачем ты пришёл к нам!

…Солнце померкло…

— Симба, прости.

— Тебе здесь не место!

…Нет, это же невозможно…

— Простите… я не хотел чтобы так получилось. Это была случайность!

Нити недоверия лопнули с треском.

— Когда ты пришёл сюда, ты попросил судить тебя по поступкам!

…Невозможно!..

— И вот наш приговор! Изгнание!

— Нет!!!

— Си…

Лопнули нити растерянности. И волна ненависти, крохи которой до этого лишь касались Кову, скользнув по устоявшей ниточке, обрушилась на него, превратившись в нестерпимый ужас, швырнула со Скалы вниз, в траву, и погнала прочь, сквозь толпы зверей, дальше и дальше.

Бежать! Ужас клокотал в душе льва, гнал его вперёд, память воскресила какие-то звуки… Скорей!

И он мчался вперёд, спотыкаясь на корнях деревьев, проваливаясь лапами в укрытые травою ямки, не разбирая пути.

Лес, озеро, тростник, трава, ручей, снова тростник, песок, склон, вода, справа серебристое тело шлюпки, платформа… Белое облако — и Сириус свечкой взмыл в небо, красное пламя сменилось зелёным — двигатели перешли в космический режим, и Семейные Земли за считанные секунды скрылись где-то внизу, в блёклой дымке…

***

— Кову… Папа, за что?!

Симба с глухим урчанием повернулся к сжавшейся в комочек у пещеры дочери.

— Он наш враг, Киара. Ты видишь, что он наделал? Видишь, как он пытался заполучить наше доверие?

— Это неправда! Он… мы любим друг друга! Это была случайность!

— О, ты ошибаешся. — Киара перевела взгляд на Таку. — Какая ему разница кому кружить голову. Ты просто подвернулась под лапу.

Киара никак не отреагировала, но Нала немедленно оторвалась от Сараби и Муфасы и скользнула мимо Симбы к отцу. Это была другая Нала, не хитрая и весёлая львица, а разъярённая кошка.

— Отец,— прошипела он,— Скар. Не смей так говорить. Ты не должен был рассказывать всем о проступке Кову, ты должен был сразу прийти сюда. Ты снова предаёшь наш прайд,— последние слова львицы были едва слышны.

Ответ Таки, напротив, долетел до всех:

— Предаю? Кого же я предал, доченька? Пришельца? Ты заблуждаешься, я защищал наш прайд. Разве я поступил неправильно?

Нала с рычанием прыгнула в сторону, едва не столкнулась с Сарафиной, пробежала по скале обратно к Муфасе, и потребовала:

— Он прав?

— Может и нет, Нала. Но если нет — Кову вернётся.

— Зачем ему теперь возвращаться?

— За Киарой,— негромко вмешалась Сараби. — Это же ясно, Нала. Успокойся.

— …Киара, он обманул тебя…

— Нет!

Нала обернулась и растерялась. Она ещё никогда не видела такой Киары — вызывающей, с твёрдым взглядом. Ей не шёл этот вид, но сейчас он был уместен… Симба остановился.

— Нет! Кову пришёл к нам как друг, он мечтал жить в нашем мире, а вы, вы поступили с ним так же как в мультике!..

Выкрикнув это львица нырнула в сумрак пещеры и мгновенно растворилась в нём, эхо донесло её удаляющийся вздох.

***

Очень хотелось заплакать. Просто от беспомощности. Что теперь делать? Киара забиралась всё дальше, сумрак сгущался. Поворот, свет. Невысоко, на уровне головы, скала разрушилась, и тонкий лучик пробрался в пещеру. Киара приблизилась, и лучик прыгнул ей на лицо.

…Как в мультике?..

Растрескавшийся гранит рассыпался под ударами. Золотая тень мелькнула на камнях, прыгнула в траву, на секунду замерла, потом сверкнула шерстью под ярким светом багрового солнца и помчалась к горам. На юг.

***

Лишь поднявшись на сотню километров Кову пришёл в себя. Шлюпка резко сбросила скорость, развернулась и поплыла над планетой, держась всё время одной точки её поверхности. Всё необходимое лев проделал машинально.

Долго, очень долго он сидел, глядя в никуда. Здесь больше не было страха — он остался где-то внизу, но его сменила смертельная тоска. Дороги назад не было. Семейные Земли стали так же далеки, как когда он, затаив дыхание, смотрел земной мультфильм, ещё не зная, что он — реальность. Вернуться было невозможно, никак. Даже мысль об этом была невыносима… но не вернуться… Кову испустил тяжкий вздох. Киара… можно уйти, жить в другом месте, может быть чуть неуютнее, пускай, но только если она будет рядом. Киара… она стояла перед ним, прерывисто дыша: весёлая, смеющаяся, мокрая с головы до лап львица… горькая, щемящая боль стиснула его грудь. Нет! Нужно вернуться… нет иного выхода. Может потом, может немножко подождать?..

Мысль оборвалась…

***

Солнце уже прошло две трети пути по небосклону, когда Кову окончательно… взял себя в лапы. С полчаса он ещё посидел неповижно, грустно глядя вниз, потом перепрыгнул из одного кресла в другое и принялся сосредоточенно касаться когтями кнопок. Он искал Орион. Ещё минут сорок шлюпка продолжала висеть, а затем планета стала приближаться, сначала она просто вытесняла собой звёзды, затем земля внизу пришла в движение, крутанулась, чуть-чуть сместилась назад и вновь замерла, лишь медленно приближаясь.

Не пришлось даже пускать азот — Сириус приземлился на один из огромных серых, шершавых валунов, которыми изобиловала эта предгорная местность. Орион лежал неподалёку — заброшенная на сушу диковенная рыбина, поблёскивающая ещё не до конца иссохшейся чешуёй.

Тут, за горами, трава была очень высокая и густая. Нырнув в неё Кову трусцой побежал к крейсеру, время от времени выпрыгивая вверх, чтобы осмотреть окрестности.

Первым дело надо рассказать Рику и все остальным то что он узнал здесь, а потом… потом просто отправиться назад, а если снова прогонят — вернуться опять, а потом опять…

Мельтешащая трава изменилась и потемнела, Кову резко остановился, едва не столкнувшись с человеком.

Несколько минут они стояли и смотрели друг на друга. Потом Рик произнёс

— Здравствуй, Ренд.

— Здравствуй Рик,— лев сел. — Я хочу с вами поговорить, со всеми. Здесь.

***

Люди кучкой расселись на заблаговременно примятой львом траве. Ближе к Кову — Рик, Дейл и Синти. Чуть дальше — остальные. Сдержанно поздоровались.

— Мы слушаем, Ренд. — Сказал капитан.

Кову заговорил спокойно, негромко, неторопливо взвешивая каждое слово.

— Мой рассказ будет довольно сумбурный,— начал он.

— Я хочу рассказать вам кое-что об этом мире. Он кажется чрезвычайно похожим на Землю, правда? Но это не так — Земля никогда не была такой как эта планета и никогда не станет ею. Когда-то на Земле не было человека, природа существовала сама по себе, и животные подчинялись законам, диктуемыми ею. Эти законы появились в результате долгой эволюции. И даже сейчас в заповедниках законы продолжают действовать, правда под контролем людей…

— Всё это мы знаем,— перебил льва Дейл.

Кову кивнул.

— Знаю что знаете, но иначе мне ничего не рассказать. Основной закон живой природы Земли…

— Выживает сильнейший,— закончила Синти.

— Да. Выживает тот кто быстрее, сильнее, тот, чья реакция лучше. Но не в этом мире. Тут природа имеет другие законы и о них я и хочу рассказать вам.

— Все существа на этой планете разумны, и их разум не уступает человеческому. Они имеют единый, очень богатый язык. Синти, может ли сущеcтвовать такая экосистема, имей она земные законы развития?

— Теория говорит, что нет. — Синти слушала Кову с горящими глазами.

Лев снова кивнул.

— Да, я слышал об этих исследованиях, в любом природном сообществе неминуемо сохраняется только один разумный вид. И даже с одним видом — экосистема может в лучшем случае существовать в виде крошечных островков, как на Земле. Но представьте себе, что все существа на планете связаны друг с дружкой эмоциональной связью. Попросту говоря то, что чувствует один — чувствуют все.

Люди замерли, Синти резко выпрямилась.

— Это невозможно!

На физиономии Кову мелькнула улыбка.

— Возможно. Это конечно не совсем так — малое число существ не могут испускать настолько сильную эмоциональную волну, чтобы её ощутили другие. Подобная связь возможна только между близкими, например в семье. Я думаю, что дело в устройстве мозга зверей и птиц на этой планете. В нём есть нечто, что может испускать какие-то волны и принимать их. При этом если сила полученной эмоции невелика то существо не чувствует её. Если она достаточно большая, то зверь воспримет чувство так будто сам испытал его. По-моему, я правда не уверен, очень сильное чувство будет не только воспринято, но и передано дальше. Между близкими существами есть более тесная связь — они могут чувствовать даже маленькие переживания друг дружки.

— Понимаете? Жизнью на этой планете управляет не грубая сила и даже не разум, а чувства. Если одно или несколько существ, пускай даже целый вид, попытается нанести другим серъёзный вред, например если хищники станут без разбору охотиться, пользуясь не только силой и ловкостью, но и разумом, то боль, которую они причинят большим крепким семьям, убив кого-нибудь из них, обрушится на самих хищников, они почувствуют то же, что и близкие жертвы.

Кову поморщился и продолжил.

— Я сам испытал это однажды и надеюсь, что больше не придётся. Ощущение было таким, будто умер кто-то, кого я очень-очень любил. Это невозможно передать словами, я не понимал в чём дело, метался среди кустов, пока не нашёл Киару. Но даже тогда боль не прошла, а только ослабла. И так было около часа. Почувствовав такое один раз, никто не решится повторить свою ошибку. Кстати поэтому хищники всегда выбирают одинокие жертвы.

— Есть ещё кое-что. Если какое-то существо причинит многим очень сильную боль, то боль превратился в ненависть, которая обрушится на это существо. И такому зверю останется только бежать, бросив всё. Он не сможет остаться, даже если пожелает этого, подобную волну ненависти невозможно терпеть.

Последние слова лев произнёс мрачным, глухим голосом.

Люди молчали, переваривая услышанное, наконец Синти прошептала:

— Ренд, это всё правда?

Кову заставил себя перестать хмуриться и ответил:

— Да. Я конечно могу ошибаться в деталях, может эмоции излучает не мозг, а нечто другое, но в основных выводах я прав наверняка. Я сам испытал всё о чём рассказал. Кстати, звери и птицы называют свою экосистему Кругом Жизни,— Кову улыбнулся Рику,— правда похоже?

Рик задумчиво жевал нижнюю губу, внимательно разглядывая льва.

— Почему ты рассказал нам об этом? — спросил он наконец.

Улыбка сползла с лица Кову.

— Дело в том, что я ещё не кончил. Осталось самое главное. Все в этом мире помнят одно предание о событиях, случившихся много лет назад. Понимаете, люди уже были здесь.

Тишина. Только слабый шум ветра и пение птиц. Кову посмотрел на изумлённые лица и поправился.

— Конечно это были не люди. Но описание совпадает в точности. Я… я пожалуй просто процитирую вам предание, чтобы долго не объяснять.

Кову глубоко вздохнул и начал:

— Никто не знает, как давно это случилось…

Когда он кончил, долго никто не говорил ни слова.

— Понимаете теперь? — тихо закончил Кову. — Сначала я боялся, что люди разрушат этот мир, сделав из него вторую Землю. Теперь я понимаю, что этого не случится, но может произойти худшее. Я хочу чтобы вы повторили мой рассказ на Земле. Этот мир неприкосновенен. Если его задеть — ответ будет страшный. Его нельзя покорить ни волей, ни упорством, ни техникой. Можно лишь полностью уничтожить. Но зачем вам это?

— Нам? — переспросил Рик.

— Да, вам. Я больше не человек. Теперь я часть Круга Жизни и подчиняюсь его законам. Этот мир — мой новый дом.

— А ты не хочешь сам отправиться на Землю и рассказать всё это человечеству? — спросила Дейна.

Кову перевёл взгляд на девушку.

— Не только не хочу, но и не могу. Не знаю в чём дело, может я допустил ошибку в расчётах, но связан с Кругом Жизни сильнее чем другие. Мои переживания более остры и я могу воспринимать более слабые эмоции. Киара, например, без вреда для себя целый месяц провела вне планеты. Меня подобная прогулка убъёт. Для Киары — отрыв от Круга Жизни тяжёл, для меня он невыносимо мучителен. Быть может дело вовсе не в ошибке. Существа на планете рождаются вначале без способности принимать чужие эмоции. Вроде бы, их сознание экранируется родителями, или просто взрослыми. Подрастая, детёныши постепенно включаются в Круг Жизни. Возможно тогда у них вырабатывается что-то вроде иммунитета к большим эмоциональным потрясениям, которого у меня нет.

— Но ты наверно можешь снова стать человеком? — возразил Джон.

— Ни за что. И кстати не нужно пытаться сделать из меня человека силой. Я убрал из системы все необходимые данные и спрятал их на планете. Без этой информации машина совершенно беспомощна.

— Глупости говоришь,— пробурчал Рик.

— Вам виднее.

— Разумеется. Скажи, что ты будешь делать дальше?

— Поживу тут, если вы не против. Еды мне не надо, сам добуду.

— Еды на всех хватит. — Рик посмотрел на свои ноги, потом снова уставился на

льва.

— Разреши задать тебе ещё вопрос?

Кову фыркнул.

— Хочешь снова блеснуть проницательностью? — полюбопытствовал он, ложась на брюхо.

— Несомненно. Ты любишь Киару?

Кову вздрогнул. Пристально посмотрев в глаза Рика он ответил:

— Да, люблю.

— А она тебя?

— Тоже.

— Однако ты прилетел один и собираешься жить здесь. Ещё ты говорил о ненависти. Возникает вопрос: почему ты здесь? Не потому ли что тебя изгнали?

Лев уставился в траву под лапами.

— Да,— тихо ответил он. — Это правда.

— Потому что ты человек?

Кову горько усмехнулся.

— Ищешь изъян в слишком красивой картине, которую я нарисовал? И да и нет. Семья Киары приняла меня, не зная о происхождении. Когда вы прилетели — пришлось сознаться… Киара была в восторге, остальные нет, но меня прогнали по другой причине. — Кову обвёл взглядом людей. — Я не хочу об этом говорить. Я виноват, но будь я настоящим львом меня могли бы простить. А так получилось будто я втёрся в доверие…

Лев тряхнул гривой и выжидательно уставился на Рика.

— Я думаю ты и сам понимаешь, что я тебе скажу,— проговорил тот в ответ.

— Ты рассказал много интересного, но откуда ты всё это узнал? Да ещё с массой подробностей. Какая-нибудь хорошая исследовательская база сумела бы собрать столько информации года за три-четыре усиленной работы. Или, скорее, лет за тридцать — сорок. Ты же здесь чуть больше недели.

Рик поднял руку.

— Погоди, я ещё не кончил. Надеюсь ты помнишь, что записано в своде Законов Человечества? А там говорится, что любая внеземная цивилизация, какой бы уровень развития она не имела, при любых разногласиях с Человечеством считается имеющей равные с ним права, а существа этой цивилизации — равными в своих правах землянам. Ничего что я не совсем точно процитровал? Из этого закона следует, что Человечество будет считаться с любыми требованиями существ этой планеты и уйдёт с неё, и из всей системы, если такое требование будет выставлено. Чего же ты боишься?

Кову зашевелился, укладываясь поудобнее, подобрал под себя лапы, взмахнул хвостом.

— Всего. — Ответил Кову. — Мы не цивилизация, и поэтому не попадаем под действие этого закона. Людям придётся считать равными себе всех птиц и животных этой планеты. Это может не получиться, разве вы считаете равными себе животных Земли? И кто будет выставлять вам требования? Например я требую чтобы вы ушли, вы подчинитесь? Наверняка вам захочется провести голосование, а это нелепо.

— Существует вполне чёткое определение разумного существа,— проворчал Рик,— ты под него попадаешь, Киара тоже, остальные существа планеты… если то что ты рассказал правда, то и они разумны. Никаких сложностей с понятием равенства я не вижу. То что на планете нет цивилизации как таковой — это несущественно.

Кову раскрыл было пасть, но его перебила Дейна.

— Я хочу вот что добавить,— сердито заявила она,— ты, Кову, считаешь, что мы не должны вмешиваться в жизнь твоего мира. Я с этим согласна, все остальные,— девушка обвела рукой экипаж,— тоже. Но мы ведь люди, а? Самые обычные люди, такие же, как на Земле. Поэтому твои страхи просто наивны, другого слова не подберу.

— Согласен. — Сказал Джон.

— Я тоже,— нестройным хором присоединились к Дейне Макс и Скотт.

Джон неторопливо кивал, Дейл ободряюще похлопал Дейну по плечу и ухмыльнулся.

— Молодец, не побоялась, что он тебя съест за такой сердитый тон.

Кову издал какой-то звук, означающий обиду.

— Рик и Синти,— обратился он к единственным членам экипажа, никак не отреагировавшим на тираду Дейны. Тон льва был негромким и многозначительным. — Вы не согласны?

— Я бы кивнул, да шея затекла,— буркнул в ответ Рик. — Поговорим о другом. Ты можешь сказать, откуда у тебя информация об экосистеме планеты?

— Она мне приснилась,— заявил Кову с хитрой усмешкой.

— Так и было,— продолжил он уже серъёзно. Всю неделю меня мучали разные непонятные явления, происходившие то со мной, то с другими, причём других эти странности никак не удивляли. А позавчера мне приснился какой-то странный сон, который всё объяснил. Вернее я почувствовал что понимаю причины всех непонятностей и проснулся. Оказалось что действительно понимаю.

— Неубедительно звучит, тебе не кажется? Ты можешь и ошибаться,— проговорил Рик. Он сменил позу и теперь сидел, обхватив колени руками.

— Могу… я то уверен, что прав, а вот вы вряд ли. И конечно теперь ты скажешь, что необходимо будет организовать здесь маленькую базу для сбора информации. Так?

— Угу. Так. Естественно если со стороны… гм… населения не будет возражений.

— Возражений… — голос льва внезапно зазвучал глухо, взгляд стал тяжёлым. — Возражений конечно не будет. Никто вам не возразит! — тело льва напряглось, шерсть на загривке зашевелилась, хвост заметался по траве. — Неужели вам непонятно, вы можете делать тут что угодно, никто не станет препятствовать вам! Вы узнаете, что перешли границу дозволенного только когда против вас поднимется вся планета! И тогда людям, которые будут здесь, придётся защищаться, а Земля посчитает, что человечеству навязали войну без предупреждения!

Люди инстинктивно напряглись, когда Кову вскочил на лапы. Каждому показалось, что сейчас из его глотки вырвется угрожающий рёв. Но этого не случилось, лев бесшумно прыгнул в сторону, в один скачок достиг высокой травы и пропал.

***

Дейна свесилась с края платформы. Внизу, в паре метров, колыхалась трава — серая, в сумерках позднего вечера. Эта густая, смутная масса обладала каким-то гипнотическим действием. Дейна заметила это уже накануне — если пристально всмотреться в плавные, спокойные движения травы, то становится очень трудно оторвать взгляд. Сознание словно окуналось в море безмятежности и спокойствия.

Дейна тихо вздохнула.

— Всё равно Ренд не прав,— пробормотала она.

— Ммм? — Дейл, напротив, лежал на спине, глядя в небо.

— Да нет, ничего…

Травянистый ковёр качнулся — кто-то сзади прыгнул на платформу.

Дейна резко перекатилась и села, Дейл лишь приподнял голову. Гостем был Макс.

— Капитан попросил увести подъёмник в корабль. — Макс смущённо потоптался на месте. — Пойдёмте, а?

Дейл лишь махнул рукой.

— Подождёт. Ползи сюда.

— Ты Синти не видел? — прибавил он, когда Максим уселся возле ног Дейны.

— Она где-то поблизости — с приборами возится. А что?

— Да по-моему они с Риком что-то темнят. Это я по поводу нашего кота.

— А… ну если крикнуть. — Макс легко вскочил, шагнул к углу платформы и завопил.

— Си-и-нти-и!

Платформа висела среди громадных валунов. Один из камней едва не касался того её края, у которого стоял Макс. И как только его крик смолк — на этом камне немедленно возникла белая фигурка.

— Ш-ш-ш-ш. Синти не убирая пальца от губ поднялась с колен, шагнула через узкую щель и зашипела.

— Ты что так орёшь? — Она уселась, рядом сел Макс, Дейл подполз поближе.

— Ну, что у вас стряслось? Вы меня от дел отвлекаете.

Мужчины переглянулись, Дейл неуверенно промычал что-то невнятное. Дейна мельком глянула на них и проговорила:

— Синти, нам кажется, что ты и Рик… ну и Ренд знаете что-то неизвестное нам. Ты не могла бы поделиться своими сведениями? Почему Ренд мне не поверил?

Синти тряхнула головой.

— Тут нет никакой тайны. Ты, Дейна, попросту была не права. Вы же знаете, есть непреложное правило — экипажи любых дальних рейсов собираются из людей сходной психикой и образом мыслей. Тут разные обоснования есть, например ускорение принятия решений экипажем, но главное — это делается для минимизации конфликтного фактора. Помните, мы пришли в Академию дружной гурьбой, а потом сами разбились на компании. Вот наша компания попала на Орион, остальные на другие корабли. Поэтому то, что мы согласны с Рендом не значит ничего — у каждого из нас одной из доминирующих черт характера является…

— Только без терминов,— поспешно перебил Дейл.

— …Является… — Синти запнулась. — Ну, в общем, готовность считать равными себе любых живых существ. Это кстати одна из причин, почему нас определили в эту экспедицию. Такая черта может очень помочь при контакте с иной цивилизацией… пусть мы и имели иное задание.

— Ерунда,— решительно возразила Дейна,— причём здесь равенство. Совершенно ясно, что человечество не станет претендовать на эту планету и на систему в целом.

— Да… да, вобщем-то ты права. Если вспомнить психологический портрет среднестатистического человека… вообще вопрос о вмешательстве в жизнь планеты даже не встанет.

Синти запнулась. Потом медленно продолжила:

— Да, я как-то не подумала обо всём этом. Иначе поддержала бы вас. Но теперь я всё равно не соглашусь, мне кажется, я поняла Ренда. Ведь невозможно чтобы люди совсем оставили эту систему. Подумайте сами — мы всё равно организуем здесь множество лабороторий, это же уникальная планета.

— Не факт,— встрял Дейл.

— Все равно — первая планета, на которой мы встретили жизнь. Но наши действия могут показаться агрессивными местному населению, и тогда, если конечно Ренд прав в том, что он нам рассказал, действительно могут возникнуть серъёзные недоразумения. Не война на истребление — тут Ренд не прав. Но возможен тяжелый конфликт. Мышление существ этой планеты может оказаться похожим на наше только на первый взгляд…

Синти помолчала секунду, а потом с неожиданной злостью добавила:

— Эти балбесы в Центре готовы позволить взять в первую дальнюю экспедицию ребёнка, но если бы у ребёнка оказался не сходный с нашими характер, то они подняли бы жуткий вой, и не видать бы Ренду этой планеты!

— Ты хотела бы этого? — удивился Макс.

— Да. Я конечно не профессиональный психолог, но кое-что знаю. Можно сделать скидку на то, что у Ренда теперь иная психика, но, если судить по Киаре, она всё равно схожа с нашей. Вы ведь видели его вспышку под конец разговора. Ренд тонет, его психика не выдерживает нагрузки. Эта прогулка может исковеркать ему всю жизнь.

— Любовь… — пробормотал Дейл. — Он борется за свою мечту, думаю, мечта стоит того.

— Пока борешься за неё,— тихо поправила Синти. — И пока не проиграешь. А Ренд рискует проиграть.

— Он может и выйграть. Дело стоит риска. О, надо же, ещё компания на огонёк забрела. — Платформа снова накренилась, два расплывачтых силуэта взобрались на неё. Синти обернулась и кивнула.

— Присоединяйтесь к нам.

Джон и Фред подсели в кружок.

— Беседуете о льве? — спросил Джон.

— О нём, о нём,— откликнулся Дейл.

— Меня очень интересует то, что вчера Ренд нам говорил. — Фред обхватил руками колени. — Неужто он прав? Это же невероятно.

— Ты о предании? — Дейна протянула руку, подняла с платформы кусочек дерева и поднесла его к самым глазам. Всмотрелась, вздохнула и отбросила в сторону.

— Нет, я имел в виду устройство здешней экологии. Знаете, я не хотел бы родиться существом такой планеты, не понимаю, почему Ренду нравится быть им. Жить в постоянной зависимости от окружающих, это ведь неволя. Делай так, как должен, шаг в сторону — оплеуха. И так всю жизнь…

— Ты ошибаешься.

Дейна вздрогнула и отшатнулась, когда за спиной Макса бесшумно возникла чёрная тень. Максим вскинул бровь.

— Там что-то страшное? — он с усмешкой запрокинул голову. — Привет, зверь.

— Доброй ночи. — Макс и Синти потеснились, и Кову улёгся между ними.

— Подслушивал, да? — заныл Дейл.

— Уже давно. Сначала я ходил следом за Синти и смотрел, что она делает.

— Ренд!

Лев фыркнул.

— Прости, но мне было любопытно. Тем более что ты меня всё равно не заметила.

— Значит когда я петляла среди камней…

— Я петлял за тобой. Ещё раз прости.

— Ренд, ты сказал, что не согласен со мной,— напомнил Фред, ничуть не удивившись появлению льва. — Объясни почему, может я неправильно понял твой рассказ?

Кову повернул голову.

— А разве в человеческом обществе ты совершенно свободен? — спросил он.

— В обществе я могу выйти за границы правил, если возникнет необходимость.

Лев улыбнулся.

— Да, я знаю, но это ведь не совсем так. Общество не станет мешать тебе жить как хочется, пока ты своими действиями не вредишь кому-то другому. А иначе тебя остановят.

— Не таким образом, Ренд.

— Не знаю… я ведь ещё не рассказал почему меня изгнали. Я случайно поджёг Сириусом саванну,— лев уставился в шершавую плиту платформы. — Вы наверное никогда не видели, как огонь распостраняется по траве. Только самые быстрые звери могут от него убежать… Представь себе Фред, что ты разрушил до основания целый ярус города.

— Вот как… — пробормотал Дейл.

— Понимаю. — Фред на секунду умолк,— но всё же мне кажется, что жить зная, что ты намертво связан со всеми кто тебя окружает, и, не желая того, испытывать чужие чувства очень тяжело. Тебе не кажется, что ты утратил индивидуальность?

— Я знаю что являюсь лишь маленьким кусочком экосистемы,— медленно заговорил Кову,— но, во-первых, это совершенно естественно, а во-вторых, субъективно, для меня, это лишь иллюзия. Я не чувствую себя частью целого, наоборот… нет. — Кову задумался, потряс головой. — Нет, не совсем так. Очень тяжело объяснить… Обычно, вот как сейчас, я ощущаю себя совершенно свободным и ни с кем не связанным, и вся разница между мной и вами только в том, что я постоянно чувствую себя как бы дома. Всё вокруг кажется очень дружелюбным. Понимаете, для меня здесь не может быть одиноко. Конечно, если что-нибудь случится, мне будет очень неуютно, мягко говоря. Но зато существо, испытывающее боль, не одиноко. Сознание этого — уже поддержка, разве нет?

— И потом,— добавил Кову, улыбнувшись,— ты, Фред, слишком много думаешь о плохом. Положительные эмоции тоже передаются. И их чувствуешь гораздо чаще.

— Например, любовь… — Дейна мечтательно опёрлась подбородком на сцепленные руки.

— Ммм, ну да, хотя бы… — пробормотал Кову.

— Ладно, не стесняйся.

— А я и не стесняюсь.

— А мне показалось, ты смутился.

— Я просто задумался.

Негромко, но уверенно вмешалась Синти:

— Ренд, можно я объясню за тебя?

Кову сощурился и кивнул.

— Давай.

— Только ты не сердись, я перейду на личности. Вы с Киарой любите друг дружку, но ваша любовь отличается от человеческой. К любви которую ты испытываешь к Киаре прибавляется её любовь к тебе, причём её любовь к тебе ты воспринимаешь тоже как свою любовь к ней. И наоборот. Я права?

— Да,— Кову энергично закивал,— чувство удваивается. И,— лев взмахнул хвостом, привлекая внимание,— это можно заметить. Мы не воспринимаем чужие эмоции непрерывно, они как бы пульсируют. Иначе — мы бы привыкали к этим ощущениям и переставали их замечать.

— О! — Макс поднял палец. — Я тоже кое-что понял. У вас просто есть ещё один орган чувств, в дополнение к обычным пяти.

— Да? — Кову наклонил голову. Потом авторитетно утвердительно кивнул. — Да, можно сказать и так. Только мы не можем управлять этим органом. Фред, такая аналогия тебя устроит? Что лучше: быть слепым и не видеть плохого, или всё-таки иметь зрение.

— Нет, ты меня так просто не поймаешь,— Фред усмехнулся,— лучше видеть, но иметь возможность вовремя закрыть глаза, если понадобится. Ну ладно, я не стану спорить, сдаюсь. Мы по разному мыслим. Может статься — ты прав, но я рад, что родился человеком.

— Я тоже. И я вовсе не пытался сказать, что мы лучше. — Кову замялся. — Вы так подумали? — Он растерянно завертел головой.

— Ничего мы не подумали, не бойся. И вовсе тебе не завидуем. Почти,— ответил Дейл. — Не будь таким пугливым. Эй, все, давайте сменим тему, философия на ночь глядя в таких количествах вредна. Расскажи-ка Кову, что ты собираешься дальше делать.

— Может мы свет принесём? — вмешался Джон. — Ни зги не видно.

— А, я и забыл. — Кову глянул на небо. — Скоро луна взойдёт.

— Ну, положим, когда она взойдёт, мы наверное уже будем мирно дрыхнуть. — Дейна зашевелилась, вытягиваясь на животе. — Но свет нам негде взять, в Орион поодиночке лучше не ходить, там злой Рик. Мы должны были вернуться два часа назад.

— А я думаю, что они со Скоттом включили внешнюю акустику и слушают нас,— сказал Дейл. — Не надо света. Кову?

— Мне свет не нужен.

— Я о твоих планах, а не о лампочках.

— А-а. Я поживу здесь, в окресностях. Дождусь, пока вы починитесь и улетите. Мне надо выждать время и научиться охотиться, через горы идти долго.

— Мы можем перебросить тебя через них.

— Спасибо, Дейл, лучше я сам. И кстати, спасибо ещё за то, что зовёшь меня Кову.

— Никаких проблем, зверь.

— Нам наверное не удастся тебя убедить лететь с нами,— сказала Дейна. — Может оставить Сириус тебе? Авось пригодится.

— Да нет, не надо, забирайте.

— Да. — Кову поднялся, потянулся, зевнул. — Я буду заглядывать к вам, а если вдруг срочно понадоблюсь — громко покричите, если я буду рядом, то прибегу. Да, извинитесь за меня перед Риком, за то, что я доставляю ему столько проблем. И простите что нарычал на вас сегодня, нервы с непривычки не выдержали. Столько всего свалилось за неделю на голову.

Лев мягко улыбнулся, но никто кроме Дейны не увидел этой улыбки — было слишком темно.

— Спокойной ночи.

Тихий шорох и Кову пропал. Платформа даже не шелохнулась, когда он спрыгнул в траву. Некоторое время люди глядели в непроницаемую тьму, а затем саванна осветилась призрачным светом и люди увидели маленький убегающий на восток островок колышащейся травы. Всходила луна.

— Нет, сейчас я не могу это переваривать,— зевнула Синти. — Идёмте баиньки делать. Дейл, отведёшь платформу на склад?

— Конечно-конечно, никаких проблем…

***

Кову сказал неправду, он не чувствовал себя как дома. Саванна, окружающая его, теперь была для него чужой, он словно смотрел на жизнь вокруг со стороны, находясь вместе с тем в её центре. Это было очень неудобно, и неуверенность в своих силах грызла льва…

***

Ночь, лунный свет. Горы — сказочные гиганты. Треск ночных насекомых. Далёкие крики птиц. Небо, рассечённое множеством каменных пиков.

Плоский потрескавшийся камень уже покрылся уверенными пучками свежей травы. Лужайка, окружающая его, стёрла следы. Ветер унёс запахи. Но что-то осталось, невидимый след, неприметные штрихи.

Свежий горный ветер коснулся носа Киары, скользнул по голове и телу. Киара вздохнула, быстро перебежала лужайку, ловко прыгнула в расселину, в скале у восточной её границы, протиснулась, вылезла с другого конца этого ущелья и очутилась на маленькой площадке, окружённой высокими, изъеденными временем, гранитными стенами. Запах, прилетевший с порывом ветра, здесь был очень силён. Пятна и жалкая обгоревшая трава не оставляли сомнений.

— Кову…

Старательно, не упуская ничего, Киара обнюхала каждый метр площадки, облазила все пещеры, в изобилии зияющие в скалах. Но всё что она нашла — это маленькую чёрную коробочку, гладкую, без единой шероховатости. Львица не стала торогать её, но, вылезая из тесной расселены, грустно лизнула.

В первый раз ночь несла в себе тревогу. Никогда раньше Киара не боялась уходить от Скалы даже в самую глубокую тьму. Теперь она чувствовала страх. Камни, деревья, далёкое Кладбище Слонов и просто трава — всё пугало, заставляло львицу петлять и путать свой след. Страх внушало одиночество… казалось нигде вокруг нет ни души. Нет, звери были, возвращаясь назад львица видела много спящих стад, и бодрствующих одиночек и пар, но все они словно находились в ином мире, отделённом от мира Киары прозрачной стеной пустоты…

***

— Что мне делать, Рафики?

— О, всё зависит от того, какова твоя цель, Киара.

— Я хочу отыскать Кову. Он где-то здесь, в нашем мире.

— О да, Круг Жизни крепко держит его, и Кову не выберется из его объятий, даже если захочет этого. — Рафики, стоявший перед львицей, неторопливо покачал своей лохматой головой и ловко уселся на траву. Киара легла и выжидательно уставилась на обезьяну.

— Круг, кольцо — это необычный символ,— Рафики погрозил юной львице пальцем,— многое, что случается в мире, можно представить в виде кольца. Подумай об этом.

— Ты хочешь отыскать Кову? Но он тоже будет искать тебя. Оставайся дома и ты достигнешь желаемого быстрее, чем если будешь бегать по саванне.

— Я должна идти. Рафики, подскажи мне путь.

— Мы всегда сами придумываем себе долг. Из любви к себе, к своему «я». Ты думаешь я знаю мысли всех львов в окресностях? Мой совет — оставайся, но если сердце шепчет тебе, что надо идти, то отправляйся на север.

— Спасибо, Рафики! — Киара сорвалась с места. — Спасибо! — долетел из тьмы её голос.

— Только будь осторожна — горы, что видны на горизонте, коварны! Не сходи с исхоженных троп!

Рафики покачал головой.

— Она избрала свой путь,— пробормотал он, взбираясь на дерево.

Рафики протянул руку в густые листья, сорвал круглый, пятнистый плод, помедлил, задумавшись о чем-то, затем с треском разломил его.

***

Шли дни, текли недели. Киара заблудилась в горах и петляла в поисках тропы. Когда-то давно она уже пересекала северный хребет, но тогда ей было лишь тридцать или пятьдесят дней, и она не шла сама, а проделала весь путь беспомощно свисая из пасти мамы и отца. Но память всё же не подвела львицу, и она отыскала тропу, но увы — многочисленные оползни завалили её в нескольких местах. Киара не рискнула пробираться через нагромождения шатких валунов и стала искать иной путь. Пищи в горах было мало, и находя мясное дерево львица бродила в его окресностях не уходя дальше чем на день пути, пока другое дерево не встречалось на её дороге. Киара не знала, что с тех пор как землетрясения и лавины уничтожили старую тропу, осталась лишь одна дорога на ту сторону гор — Большой Перевал, и что она бродит совсем рядом от него, но чтобы ступить на этот путь ей нужно начать всё заново и вернуться к подножию хребта.

Кову жил в окрестностях Ориона, помогал экипажу чинить свой корабль — его сильные лапы требовались очень часто, ибо техники не хватало и отнюдь не всегда удавалось использовать её, учился охотиться и учил язык запахов и следов. Он быстро познал искусство скрытности и часто, выбираясь из корабля в свежее тёплое утро, люди видели как Кову, распластавшись на каком-нибудь камне неподалёку, сосредоточено въедается во внутренности очередной жертвы. Пока Кову не пытался нападать на крупную добычу и довольствовался пищей небольших размеров, но это не ослабляло отвращения людей, не привыкших к такого рода трапезам. Из всей компании лишь Рик и Дейл могли терпеть близкое соседство кушающего льва, остальные же торопливо уходили в сторону, лишь только завидев окровавленную физиономию. Но Рик или Дейл иногда подсаживались рядом, Рик — чтобы расспросить Кову о том, что он узнал за ночь, Дейл — прочесть лекцию о вреде сырого мяса, и перечислить мнения остальных о поедании собратьев по разуму.

Экипаж Ориона чинил свой корабль, а параллельно с этим, через день кто-то вылетал на Сириусе в космос и проводил оттуда очередную серию выборочных съёмок ландшафта, измерений параметров атмосферы и магнитного поля планеты и её спутника — большого небесного тела, в полтора раза превосходящего по размерам Луну. Люди не слишком спешили. Не проходило ни дня без купаний и прогулок по окрестностям, по одиночке или всей толпой, и редко когда на работу оставалось больше шести часов. Мир, в котором они жили, всё глубже затягивал их, отвлекал от работы маня своей красотой. Все отдавали себе отчёт в том, что необходимо как можно скорее вернуться на Землю, хотя бы потому что почти наверняка все ресурсы Солнечной системы борошены на организацию множества спасательных экспедиций, но воля людей пасовала, и ускорить ремонт было невозможно. И дни утекали один за другим…

Над Семейной Скалой сгустились тучи, которых не было уже долгое время. Прайд — ещё недавно крепкая семья — распался. Виной тому была вновь вспыхнувшая неприязнь Налы к своему отцу и уход Киары. Симба и Нала отправились вслед за дочерью к горам, надеясь перехватить её у перевала. Спустя несколько дней после их ухода внезапно исчез и Така. Тимон с Пумбой ушли ещё раньше, в сущности сразу вслед за Налой и Симбой, и поселились недалеко от дерева Рафики на берегу ручья — одного из многочисленных притоков Большой Реки. В отсутствии Симбы они чувствовали себя на Скале лишними. Сарафина отправилась по следам Таки, но вскоре след потерялся, и она вернулась назад, к Муфасе и Сараби…

***

Много дней провели Симба и Нала у основания Большого Перевала. Пищу они добывали по очереди в саванне. Со стороны земель прайда горы начинались довольно внезапно, им не предшествовали десятки километров предгорной каменистой местности, как по другую сторону хребта. И до ближайших, от начала перевала, заселённых травоядными пространств было не более получаса резвого бега. Лев и львица не испытывали голода, но всё же они не могли оставаться у перевала сколь угодно долго. С каждым днём ожидания шансы на то, что они опоздали и их дочь пересекла перевал той же ночью когда ушла со Скалы, росли. И однажды утром Симба и Нала посмотрели в последний раз на островки Семейной Земли, что виднелись из-за нагромождений скал, переглянулись, и, кивнув друг дружке, отправились вглубь гор.

А Киара всё плутала в гигантском каменном лабиринте, совсем недалеко от родителей…

В те же дни на Орионе начали налаживать гипердвигатель…

***

Накануне того дня ночью шёл сильный дождь, и утром вспышка восходящего солнца отразилось в мириадах капелек воды на траве, кустарниках и деревьях. Всё до самого горизонта искрилось и переливалось под его лучами, ровная гладь озера полыхала золотом, к небу поднималось густое облако пара, а само небо казалось столь голубым и прозрачным, что глядя вверх просто захватывало дух.

Все обитатели маленького мирка высыпали на лужайку перед кораблём и долго, не говоря ни слова, молча смотрели на это великолепие. Потом экипаж поднялся на борт, закрылся люк и через несколько минут утреннюю тишину нарушило низкое гудение. Оно становилось всё громче и громче, и наконец огромная глыба дрогнула и медленно, словно нехотя, взмыла ввысь, оставив после себя четыре круга выжженой травы. Когда высота достигла тридцати километров вспыхнул огонь главного двигателя, и в мгновение ока прекрасная планета осталась далеко позади, а спустя ещё пять минут звёзды увидели как корабль вспыхнул от носа до кормы бледно-голубым пламенем и исчез без следа из этой части космоса, унося в себе восьмерых взрослых людей, чьи сердца отныне и навсегда принадлежали Миру Жизни, ставшему для них вторым домом…


Продолжение следует…