Автор: Диего (Diego) a.k.a. Мистерио (Mysterio) ()

Данное повествование является одной из версий возможного развития событий оригинальной работы Бахшиева Александра a.k.a. Tim ‘Smart Lion’ «Круг Жизни: Противостояние».

Круг жизни: Противостояние
(продолжение)

Давайте вернёмся на землю.
Давайте учится жить!
Нельзя в иллюзорной жизни
Найти опорную нить.
…

(от автора)


Часть II. Конец Начала

Главное, чтобы этот никуда не годный конец самого начала не стал началом печального конца.

Валерий Алексеев

Эпизод I. Сомнение

Life is never easy
Even in the sun

Paul Mc’Cartney

Из служебных записок кораблестроительной компании Венера-7:

«…Провести спасательно-розыскные работы в секторе 49A-541. Задействовать две транспортных единицы корабля класса Viper-12. О результатах докладывать при входе и выходе из сектора, а также при обнаружении полуавтоматической станции Астра-1. За дополнительной информацией обращаться по экстренному каналу связи базовой навигаторской группы Луна — ИНТСВЦ».


— И вы считаете, что двух кораблей достаточно? — ошарашено спросил сотрудник отдела по контактам внеземных цивилизаций Валерий Алексеев.

— Я рад бы послать больше, но недостаток разведтехники был всегда. Тем более на Астре ни одного человека. Советую вам вначале посмотреть на эти корабли. Они в значительной степени усовершенствованы. После медконтроля зайдите в регистрационную. Там вам выдадут необходимые бумаги. Да, совсем забыл вам сказать — назначаю вас ответственным за выполнение этой операции. Помимо указаний вы можете выходить на связь, когда сочтёте нужным. Желаю удачи.


С этими словами он встал и направился за дверь с табличкой «Руководитель отдела внештатных ситуаций: Цтуто Табо». Алексеев остался сидеть на мягком кресле. Потом глубоко вздохнул и направился в информаторий — сделать запрос по сектору 49А-541. Компьютер поспешил вывести результаты: «Система: звезда: омега-тау 17, класс K4 II, светимость 1,13, планетарных объектов: 5 ; система: звезда омега-тау 15, класс F0 V, светимость 0,69, планетарных объектов 0. Спасибо!» Мда, не густо. Он дал запрос по второй планете омеги-тау 17. Ничего нового, средняя температура 296К, спутник 1, радиус — треть земного. Земного…

Алексеев резко встал, выключил информатор и вышел. Опасения подтвердились — события на Орионе не подлежали огласке. Более того, их практически засекретили. Эта уникальнейшая планета затерялась среди миллиардов других. Даже в базе такой солидной организации, как Венера-7, о ней было написано не больше, чем об остальных. Значит, опять придётся рассчитывать на интуицию, ибо здравый смысл закончился вместе с недостатком информации, жизненно важной для обитателей планеты.

***

Полёт на Луну… Когда-то давно Луна была чем-то невообразимо далёким и в тоже время близким, родным. Каждую безоблачную ночь она освещала своим серебряным блеском дорогу ночным путникам. Ей восхищались влюблённые, поэтам и художникам она давала вдохновение, загадочно манила. Сейчас же это был предмет гордости. Не часто выдаётся время находиться поблизости к Земле. Но такого вида Земли, какая она с Луны, больше нет нигде.

Валера сидел в уютном кресле астролайнера и смотрел в иллюминатор. На Луне его ждала встреча с Дасаевой — космобиологом с Ориона. Он немного знал её. К ним в отдел приезжало много разных людей…

«Стоп!» — сказал себе Алексеев. Только сейчас ему пришла в голову мысль о том, почему именно его назначили руководителем операции. Не кого-нибудь с ремонтной базы кораблестроения. Ай да начальничек! Подсунул какую-то станцию, кажется по описанию ещё и с атмосферной установкой, а какова реальная цель ?..

— Слушаю,— раздался над ухом мягкий голос обслуживающего робота.

— Нет, ничего,— покачал головой Алексеев.


Что же требовалось в действительности? Он задумался и достал бумаги. Корабль-разведчик, модель Viper-12. Экипаж 4 чел. Два гипердвигателя компрессорного типа. Грузоподъемность… Да, действительно, это была другая модель корабля. Таких он ещё не встречал. Но вместе с ним летело три человека. Значит, по паре на корабль. Гм. Опять у них людей не хватило? Или Табо знал, что потребуется место? Глаза упали на последнюю строчку: «Старт с Каллисто. Космодром-2. Номер платформы — 16.» Время не указывалось. Это значило, что в его распоряжении не больше недели. А сколько прошло с возвращения Ориона? Два дня? Может три. Да, Синти должна знать побольше, чем любой информаторий.

***

Вся встреча заняла около двух часов. Выяснилось, что Синти сама знала немного. Рассказала о Ренде и Киаре на корабле, о том, на что шел Ренд ради своего «львёнка». Пока эта самая львёнка ходила по родной планете, Ренд стал добровольной жертвой первого удачного эксперимента эффекта Кранского. Рассказала и о прекрасной планете, на которой они едва не остались. Очень подробно пересказала впечатления Кову о местной жизни, о планете. Потом они разговорились на научные темы, о проблемах с установкой атмосферы на третьей планете, о небелковой жизни. Узнав, что Алексеев летит к той системе, не исключая посадку на планеты, она вскользь упомянула о том, как практически молча команда долетела до Сатурна, лишь там разговорились, но больной темы не касались; и мечтательно взглянула в глаза Валеры. Потом встала, налила ему ещё кофе и посоветовала заглянуть на Землю в Научный Центр, там находилась Киара, должны быть видеозаписи разговоров. Поставила кофейник и поспешила выйти. Вот и всё.

Допивая кофе, Алексеев понял, почему Рик так боялся за судьбу корабля. Ренд надеялся на благоразумность человечества, он отпустил Орион. Может быть, из жалости к экипажу, может, просто не хотел мараться. В любом случае это произошло, Орион вернулся. Тут его посетила несколько другая мысль,— почему в этом богом забытом секторе за последний месяц произошло целых две аварии? Может вся эта история с Астрой — липа? Может. Тогда он попал в очень нехорошую историю. В любом случае НЦ надо было посетить, хотя бы ради того, чтобы побывать на Земле.

***

Валера подъехал к Научному Центру на стареньком элекаре. Набрал программу, отправил машину назад на космодром. НЦ представлял собой целый комплекс зданий. Издали казалось, что какой-то недогоревший метеорит упал острым концом кверху, его изъели осадки и, наконец, покрывшись чем-то склизким, был обжит людьми и перестроен в большой муравейник. Изнутри он действительно напоминал муравейник,— люди сновали в нем туда и сюда, ходили по коридорам, таскали какие-то приборы. Впрочем, все это напомнило его собственный отдел, и он быстро перестал обращать на это внимание. Зарегистрировавшись, он поискал на трехмерном плане информаторий и приёмную. Несмотря на сложность конструкции здания, и наличию толп людей на пути, до приёмной он добрался сравнительно быстро. Представился и спросил по инопланетную гостью, сославшись на предстоящую экспедицию и возможные контакты.

— Подождите минуту… Блок Д, четвертый отсек, главный информаторий, объект И75. Возьмите ваш пропуск…

***

— Какого дьявола? Как это заболел? Он из какого века?

— Алексеев, успокойтесь. Вот ответ с базы. Предлагают лететь втроём.

— И на что они надеются? Может ещё вторую байдарку отберут? Как раз все влезем с запасом…

Он замолчал, глядя на «байдарку». Два небольших, но внушительных космических аппарата с грустью покоились на дне просторного стартового модуля, комнате с «откидным потолком». Они были совершенно одинаковыми и достаточно вместительными для своих размеров, но напоминали не «блин», а, скорее, усечённый конус, на котором кто-то долго и тщательно посидел. По правую руку стояли два пилота неброской внешности. Якудза Ноцияма и Генри Мюллер, их прислали с Ганимеда. Мюллер долгое время работал на территории внеземелья, он был неплохим механиком и навигатором-координатором по совместительству. Вообще, по описанию, он много чего умел. Ноцияма же был космобиологом, имел медицинское и техническое образование, одно время увлекался дзюдо и, что было заметно ещё до прочтения описания команды, был очень общительным.

Документацию с расчетными характеристиками ему вручил немолодой инженер-технолог, всем пожал руки и пожелал успешно вернуться. «!..» — подумал Алексеев,— «Тут явно не хватает траурных лент и цветов».

В таком составе на дальние рейды внеземелья он ещё не летал. Да и на практике у него было не много полётов в дальний космос. Не обходилось и без курьёзов. На четвёртой планете Ross 780 год назад нашли колонию бактерий на каком-то металлическом осколке. Что тут началось! Было послано 12(!) экспедиционных групп в ту холодную систему — тамошнее солнце едва светится. И первая же развеяла миф о внеземной жизни — она оказалась вполне земной, этот осколок попал на планету благодаря «первооткрывателям» с Земли…

— Так. Вы двое поведёте Випер-1. Держаться за мной не дальше тысячи километров. Прыгать будем примерно через четверть парсека перпендикулярно плоскости эклиптики. Дальнейшие инструкции получите на корабле. Связь всегда держать включенной. Поисковые сонары включать после прыжка, в секторе. По местам!

— А вы справитесь в одиночку? — осторожно спросил Якудза, но Алексеев его смерил таким взглядом, что он молча пошел в сторону своего Випера.

Были и служебные названия этих кораблей, но они как-то не прижились и Алексееву не нравились. Он их окрестил просто Випер-1 и Випер-2, хотя это и было против правил. Пока командор обходил один из гипердвигателей для входа внутрь, он обдумывал план операции. Если эта планета действительно такая, как её описала Синти, то после нашествия цивилизации для жизни в ней места не останется.

***

Из первого рапорта космической экспедиции поисково-спасательных работ станции Астра-1:

«…Первичный анализ сектора произведён. Признаков станции не обнаружено. Обнаружено большое скопление астероидов в районе четвёртой планеты омеги-тау 17. Первая, четвёртая и пятая планеты не рассматриваются за неимением твёрдой поверхности. Вторая и третья подвергнутся дополнительному анализу…»

Ответное послание с базы:

«Командиру поисково-спасательных работ станции Астра-1 Валерию Алексееву лично: Вам и вашей группе дополнительное задание по исследованию второй планеты омеги-тау 17. Передаю вам все доступные материалы. Там есть атмосфера, пригодная для дыхания. По непроверенным данным на ней обитают разумные существа. Требуется исследовать биохимический состав планеты на предмет природных ископаемых, месторождений горючих газов, залежей руд и минеральных солей. Войти в контакт с предполагаемо разумными существами, при наличии таковых…»

Эпизод II. Встречи и поиски

Tears of pain, tears of joy,
One thing nothing can destroy
Is a pride deep inside,
We are one!

Simba’s song

Кову двигался быстро. Он знал, насколько трудны горные дороги, и не хотел здесь задерживаться. На третий день после отлёта Ориона он достиг подножия горной цепи. Живой пищи тут было гораздо меньше, зато здесь часто попадались мясные деревья и быстрые горные ручьи. Всё отчётливее чувствовалось чьё-то страдание. Кову уже немного научился разбираться в своих ощущениях и понял — это была Киара. Он ни минуты не сомневался, что Киара будет его искать, и поэтому он очень спешил. Спешил найти её недалеко от дома и Семейной Скалы.

На пятый день пути Кову уже вдался далеко в горы. Утро было холодным, к тому же он провёл ночь на каменной осыпи за неимением других укрытий. Весь день он пролазил по острым камням, сточил когти и изодрал подушечки мохнатых лап. Еды попадалось крайне мало. Но больше всего его беспокоило ощущение отчаяния. Нет, это было не его собственное отчаяние, он представлял, куда направляется, он не раз пролетал над горами и немного помнил местность. Кову волновался за Киару, боясь думать, что она заблудилась…


Така знал ещё одну дорогу, кроме Большого Перевала. День пути на запад вдоль гор и два с половиной дня по ровной, но не очень прямой тропе. Когда-то здесь была широкая горная река, но сейчас она пересохла. Конечно, Така был не так силён, как Муфаса, но в выносливости он не уступал никому. У него была своя идея, он хотел опередить восточную группу львов и первым поговорить с Кову. А может и не поговорить. Характер Кову он прекрасно понимал, как понимал и то, что он ни за что не вернётся просто так, по воздуху. Он должен был пройти весь путь, начав его там, где разместились люди. Это получается не очень далеко, но местность оставляет желать лучшего — не каждый лев сможет в одиночку пройти горную цепь, который к тому же ни разу там не был. Если он пойдёт в другую сторону, его можно не искать — пустыня безжалостна.

Каково же было удивление Таки, когда на третий день своего пути он увидел светящийся огонёк. Этот огонёк приблизился к земле, вырос на глазах (Така едва уловил движение воздуха) и опустился в зоне прямой видимости, как раз по направлению пути льва. Встреча стала неизбежна, и Така подбежал к кораблю. Он принюхался и сел на землю — на парковочной платформе стоял человек.

***

После того, как оба корабля вышли из гиперпространства, Алексеев распорядился включить сонары. Сделал он это только ради отчёта, потому что был уверен — станции нет в космосе. Набивая отчёт о входе в сектор, у него ещё оставалась маленькая надежда; ответное сообщение же разом разбило все его надежды.

— Генри, ты слушаешь?

— Да, кэп.

— Якудза с тобой сидит?

— Нет, он возится с провизией где-то в четвёртом блоке. Там какие-то неполадки с системой охлаждения. Я могу позвать.

— Нет, не надо. Прими у меня ответ с базы на наш отчёт. Пусть Якудза тоже ЭТО прочитает.

— Сейчас включу транслятор. Жду… Получено. Какие у нас планы, кэп?

— Сначала прочитай. Там есть ещё приложения по второй планете.

Воцарилась долгая пауза. Потом донеслись страшные проклятья, какое-то шипенье, затем несколько взволнованный голос Генри вещал:

— Этого следовало ожидать. Гм… ни за что не поверю, пока не увижу собственными глазами. Насколько мне известно, эта информация не достигла широких кругов распространения?

— Я думаю, да. В НЦ на Земле даже её малой части не было. Зато я отлично себе представляю обитателей планеты.

— Это на примере Ки… да, Киары? Я ещё не дочитал до конца всё, но думаю, что среди них не все такие дружелюбные.

— Да, вполне вероятно. Там ещё описание от Донована было. Про Кову.

— Про кого? Ага, вот… простите, кэп, там Якудза по интеркому говорит, что неполадки несколько серьезнее, чем предполагалось. Требуется моё вмешательство…

— Да, конечно, идите. Не забудьте поставить автопилота на третью планету. Точка расхождения в седьмом квадранте. Взгляните на траектометр.

— Обижаете, кэп. До связи…

***

— Ну что там у вас?

— Алексеев, мы с Мюллером вроде справились.

— Мы… Ладно, пусть будет мы. Кэп, справились — понятие относительное. Идём на резервном тяговом. За переборкой минус пятьдесят, выше пока не поднимем. Из четвёртого блока все продукты теперь в шестом. Синтезатор, конечно, вышел из строя, но это мелочи. Боюсь, поле будет нестабильно. Во втором узле кварцевый генератор работает на половину мощности максимум. Пока всё.

— Мда. Это они поспешили, с новой серией ненаглядных Виперов. Надеюсь, у вас не будет таких зверских перегрузок. Через десять минут выходите на эллиптическую орбиту, включайте металлодетектор. Как закончите, перебирайтесь ко мне на вторую планету. Не забудьте, я прогреваю реактор.

— Алексеев, будет же больше трех жэ. Куда так спешить?

— Будьте осторожны, кэп. Якудза ещё не читал ваше «спаслание».

— Удачи.

В назначенное время корабль Алексеева вышел из диагонального строя и, набирая скорость, помчался ко второй планете. Второй корабль покрутил на орбите несколько витков, плавно пошел на снижение и растворился в плотной атмосфере недружелюбного вида планеты.

***

Ещё с орбиты Алексеев почувствовал что-то необычное в этой планете. Она, несомненно, была очень красива, походила на родную Землю. Нет, дело было не в красоте. Планета обладала смыслом, не была просто набором строительного мусора галактики. И смысл этот был ещё не понят, но прочувствован. «Кову»,— подумал Валерий,— «да, я его понимаю. Что там говорила Синти? Он пошел в горы»,— он дал максимальное увеличение. — «Какие именно горы. Эта желтая полоса — должно быть, пустыня. Нет, вот эти горы. Но они…» — он включил оптический дальномер — «…Да, они несомненно выше. Кое-где снег»,— подлетая, он разбирал детали ландшафта,— «а это похоже на пересохшую реку»,— он направил нос корабля прямо туда. Взгляд упал на приборную панель управления зондами. Он решил пустить зонд с металлодетектором и компактным сонаром на орбиту. Планета между тем была всё ближе и ближе.

***

Алексеев осторожно, чтобы не испугать льва, вышел на край платформы. Лев же, выглядевший слегка растерянно, сидел неподалёку, и усмехнулся плавным и медленным движениям человека. Алексеев понял едва заметный намёк. — «Конечно»,— пронеслось в голове — «Эти львы успели повидать технику, и не без помощи Ренда»,— он помнил язык, на котором разговаривали эти создания, тщательно выучив его ещё на Земле. Да, Алексеев узнал льва, и даже немного удивился точности описания.

— Така ,— позвал он.

Выражение морды льва сменилось обычной хитрой ухмылкой:

— Ваш засланец Кову очень быстро передал все о нас. Ведь всё?

— Нет, Така, ты ошибаешься. Я Кову ни разу не видел, разве что много слышал о нём. Я не хочу, чтобы ты… чтобы вы все видели в нас врага. Мы знаем о вашем предании и действительно не хотим такого исхода.

— Все люди, с кем я общался, пытаются втереться к нам в доверие, причём делают это весьма неумело.

— Меня зовут Валерий. На этом корабле я прилетел один… — «К чёрту формальности»,— пронеслось в голове. — Что же Кову ещё успел натворить? Вы же его выгнали из прайда.

— Ничего особенного. Просто он развалил нашу семью. Случись сейчас набег,— мы беззащитны.

«…Для чего он это говорит? Ведь он же видит врага в людях?» — а вслух сказал следующее:

— Я могу помочь. На этом ко… , на этой машине я найду всех вас. Ведь всё началось с Киары?

— Нет. Всё началось с Кову.

— Така, ты ведь ищешь или Киару, или Кову? Я помешал, и я улечу сейчас же.

— Но ты ведь тоже их ищешь? Подожди, человек, я полечу с тобой.


Такого Алексеев не ожидал. Он постоял в замешательстве, затем, увидев вопрошающий взгляд льва, жестом показал ему вход в корабль. А лев, как ни в чём не бывало, молча наблюдал, как поднимается платформа, как Алексеев, запинаясь, сказал: «Нам сюда», как проходили по коридору в центральную навигаторскую. Лев делал вид, будто не один раз уже бывал на борту космических аппаратов. На самом деле его интересовало всё. Он спрашивал про каждое движение нервно оглядывавшегося человека: зачем он подошел к креслу, где они находятся, для чего он нажал на эту кнопку… Валера выбился из сил, объясняя каждый свой шаг, а ведь они ещё даже не взлетели. Через полчаса лев сделал похвальное заключение: «Сложная система». У Алексеева опустились руки. … Гм, система. Откуда он знает, что это? Мм… охота. Да, может на охоте? Хитер, пушистик…

Таким образом они, наконец, дошли до включения двигателя средней тяги. Льву реактивный принцип взаимодействия был объяснён на примере медузы в воде. Валера был уверен, что лев никогда не видел медузы, и поэтому очень эмоционально давал объяснение. Может, так оно и было, но, когда объяснение закончилось, лев спросил: «Ведь вода гораздо гуще воздуха? Какая же нужна сила, чтобы поднять этот, как ты его назвал, аппарат?» Этот вопрос окончательно вывел рассказчика из себя. Он только уверил льва, что очень большая. У него появилась идея, он встал и направился в информационный блок. Это было миниатюрное издание Общей Справочной Библиотеки, собранное исключительно на монокристаллах. Снаружи это выглядело как обычная небольшая комната с большим, во всю стену, экраном. Кнопок было немного — всё управление осуществлялось с помощью голосовых команд. Противоположная стена была утыкана приборами, там же в углу валялся универсальный переводчик — аппарат, незамедлительно переводящий речь на любые известные языки, который выручал Алексеева не раз. Он включил и настроил его на язык льва, попутно объясняя, что хотел этим сделать. Затем продемонстрировал, как это всё работает, и, сообщив команды, отошел. Задержался с минуту у холодной титановой двери. Зверя он больше не интересовал.

Командор шел к себе в кресло и думал. Лев практически сразу освоил управление библиотекой. Спрашивал о таких вещах, что было непонятно, кто кому пытается что-то объяснить. Хотя от Таки всего можно было ожидать. Ну, в конце концов, что в этом плохого? Он хотел знать о людях побольше…

Следующие десять минут Валера провёл в раздумьях, тупо уставившись в приборную панель. И только тут он вспомнил о своей команде. Вышел на связь:

— Ну что там у вас?

— Всё в порядке, кэп. Сейчас снижаемся, режем высшие слои атмосферы. Металлодетектор сразу наткнулся на залежи железной руды, поэтому пользовались сонаром. Пока ничего. А как дела на цветущей планете?

— Да движутся помаленьку. Ищу львов.

— С кем ты разговариваешь? — раздался голос из коридора.

— Второй корабль. На нем два человека,— машинально бросил Алексеев в коридор и осёкся. По телу пробежал холодок.

— С кем ты разговариваешь? — эхом повторил голос из приёмника,— Ты нашел Кову?

— Н-нет. Это Така,— он обернулся, словно искал подтверждения своих слов.

— Кэп, вы научили льва нашему языку?.. Говорит Якудза. Алексеев, что у вас с голосом? У вас всё в порядке?

— Дда, спасибо,— сказал бледный Алексеев и отключился… Вежливо выгнать. Пусть бежит, куда хочет… «Пушистик!» — думал он, двигаясь по коридору в библиотеку. Но Валера опоздал: из-за двери показалась морда льва, и он вышел из комнаты.

— Так и есть,— Алексеев перешагнул льва и вошел. Транслятор мыслеобразов мигнул и выключился. Этот агрегат мог отображать некие образы восприятия, воздействующие на подсознание. Со стороны это выглядело как перемещение расплывчатых чёрно-белых пятен. При этом нейронные связи полностью освобождались в течение месяца, если полученная информация не была востребована. На восприятие образов уходят доли миллисекунды, что позволяет получать громадные объёмы информации за короткое время… Така сидел там не меньше пяти минут. Но неужели мозг обитателей планеты настолько идентичен человеческому? По крайней мере расположение «мозговых центров» примерно одинаково, иначе лев бы давно сошел с ума. Конечно, если у него не будет обратной реакции отторжения… Знал ли Така, на что шел? Он всё это мог узнать из обычной библиотеки, которой я сам его и научил пользоваться! …

— Ууу,— протянул лев,— мы ещё не взлетели.

«…Принятие мер безопасности, глава 17… а может 15? … непременное условие контакта — осмысленность действий, правило 2…» — лихорадочно проносились мысли в голове Алексеева, как подходящие, так и не очень — «…И фасоль. Надо не забыть про фасоль!.. Ну и чёрт с ним!» — внезапно он рассвирепел, скорее на самого себя, небрежно перешагнул льва, всё ещё торчащего в дверях и пошел к креслу. Дал пробный запал, подключил к этому средний реактор и двинул рычаг тяги. Вначале он швырял корабль в стороны так, если бы он летел один. Потом всё-таки вспомнил, что Така тут гость, каким бы он ни был, и стал совершать более плавные манёвры. Оптика работала превосходно, но вот пеленгующие устройства барахлили. Да и Таку он нашел именно с помощью оптических приборов. Поэтому пилот удерживал корабль сравнительно низко и по привычке придерживался старой системы поиска: условно разбивая зону на симметричные сектора он облетал любые две его грани, усиленно всматриваясь в горные расселины. Кое-где приходилось лететь по всему периметру сектора.

Нескоро он обратил внимание на Таку. Лев как-то погрустнел, и, казалось,

пребывал в растерянной задумчивости. Но более странно было то, что он молчал.

Молча смотрел, как мелькают руки, нажимая на всякие кнопки, двигая рычаги. И так продолжалось, пока Алексеев не нашел, наконец, ещё одного обитателя горной местности. Но вся проблема заключалась в отсутствии ровной поверхности для посадки. Сначала он дал максимальное увеличение, и, не говоря ни слова, взглянул на льва. Така одним прыжком достиг кресла и заглянул через плечо.

— Киара,— одновременно сказали наблюдатели.

Да, это была Киара. Она радостно подпрыгнула, завидев вдалеке светящуюся точку. Львица питалась в последние дни только орехами с мясных деревьев, которых, к счастью, здесь было предостаточно. Но сколько раз она ни забредала к завалу тропы, так и не смогла дойти до Большого перевала. Сейчас же она была уверена, что за ней прилетел Кову. Увидев, что яркая точка немного увеличилась в размерах и скрылась за камнями, она поспешила туда.

Петляя между огромными булыжниками, пробираясь в расселинах, едва не сбиваясь с пути, Киара, наконец, нашла ровную низменность, на которую очень медленно садился корабль — Алексеев не давал волю большим перегрузкам.

Киара подбежала к самой платформе и нетерпеливо ждала, пока она опустится. Навстречу ей выпрыгнул большой тёмногривый лев.

— Скар? — удивлённо воскликнула она, отпрянула назад и, как можно грознее добавила,— Где Кову?

На платформе показался Валерий:

— Здравствуй, Киара!

— Кто ты, я тебя первый раз вижу… Скар, что всё это значит? — львица в растерянности глядела то на льва, то на человека.

— Киара, меня зовут Валера. Я много слышал о тебе и Кову. Мы с Такой сейчас его ищем.

— Вы ищете Кову? Я думала, это прилетел он… Тогда я с вами! Ты прилетел с Земли?

Здесь Валера замялся, не зная как ответить.

— Да,— неожиданно вмешался Така,— Он с Земли. Мы должны спешить к твоему Кову — его понесло через горы.

Командор подивился находчивости льва и двинулся к платформе, зовя за собой Киару и Таку.

***

— Как ты могла сбежать из нашей семьи! Тебе Кову дороже своих собственных родителей? — возмутился Така, но Валера понял — не это он хотел ей сказать.

— Я люблю Кову,— тихо произнесла Киара,— И он меня любит.

Така другого ответа и не ждал:

— Ты нарушила запрет отца. Симба и Нала ищут тебя и, наверное, они уже где-то далеко в горах,— он посмотрел на Алексеева.

— Понятно. Полпрайда бросили всё и, сломя голову, понеслись в горы искать друг друга,— Валера встретился взглядом с Такой. Киара же опустила голову и посмотрела на свои лапы,— Но и Киару можно понять… Я буду искать остальных.

— Кэп, прием.

— Да, говори, Генри.

— Ничего тут нет, всё чисто. Геоинформационную карту мы составили. Летим к тебе. У тебя как?

— Я подобрал Киару. Теперь летим втроём, ищем кого-нибудь в горах. Когда будете садиться, выходите на связь, тут пеленг почему-то не работает. И зажгите позиционные огни. Я сообщу свои координаты.

— Отлично, кэп, спасибо. Обязательно.

***

Киару, конечно, смутило присутствие Таки, и, чтобы не мешать работать пилоту, она просто смотрела на происходящее, усевшись у второго переднего кресла. Но долго сидеть молча Киара не могла. Взглянув на Таку, она спросила:

— А куда мы летим?

— На север,— Валера показал рукой на один из экранов. — Это горы сверху. Вот здесь я нашел тебя. Ты, наверное, несколько раз сбивалась с пути?

— Да, я почти не знала, куда идти. Я очень боялась остаться там навсегда,— она потерлась головой о правое плечо Валеры,— Спасибо.

— Ты очень доверчива, Киара,— подал голос Така из угла. — Ты могла бы подумать, что я перешел на сторону людей и помогаю им покорить наш мир.

Киара посмотрела на Таку и улыбнулась:

— Я знала, что люди не такие, какими их ты себе представляешь.

Така тоже попытался изобразить улыбку, но у него получилась печальная гримаса:

— Ты живешь в воображаемом мире добра. Ты многого не знаешь о людях. Хотя теперь мне их немного жаль. — Така подошел к Валере и посмотрел на экраны через руку. — Симба и Нала ушли куда-то сюда,— он носом показал место неподалёку от подножия высокой горы. — Этот проход у нас называется Большим Перевалом, по нему можно перейти горы. Там очень мало еды,— вдруг он замолчал. Киара шепотом спросила у Таки, как зовут человека. Алексеев доброжелательно сообщил, чтобы она его звала Валерой.

— Ва-ле-ра. Как длинно… — она запнулась, вспомнив своё имя. — Ты найдешь Кову?

В ответ на это он свободной рукой нежно погладил Киару

— Обещаю.

— Если он ещё жив,— добавил Така.

— Он жив! Он ищет меня. Я это чувствую,— она встала передними лапами на панель управления магистралями питания и лизнула Валеру в щёку. Свет погас. Светились только множество экранов и точек.

— Ой!

— Ничего страшного,— он мягко ссадил Киару на пол и щелкнул переключателями. Стало снова светло.

***

Така лениво смотрел на экраны и дышал на левую руку пилота, которая его поминутно задевала. Киара стояла на спинке кресла передними лапами и заглядывала сверху. На одном из экранов виднелись две движущиеся точки. Подлетев поближе, выяснилось, что это были Симба и Нала. Они бежали очень быстро, но, завидев корабль, остановились. Така посоветовал Киаре морально подготовиться, а Валере объяснил, кем Симба, да и весь прайд, посчитал Кову. Киара смотрела на Скара с удивлением. Почему этот хитрый лев потерял ненависть к людям, которую сам же посеял? Почему к Валере он относится равнодушно, почти пренебрежительно? Что произошло, и что подумают её родители? Только сейчас Киара поняла, что не знает оправдания, которое можно сказать Симбе. Между тем корабль опустился на большие и плоские камни, неподалёку ото львов. Место было не из лучших, но Валера боялся потерять львов из виду. Убежать они не должны, скорее всего, тоже думают, что это прилетел Кову.

— Киара, справедливо будет, если ты первая выйдешь им на встречу.

— Я? — замялась Киара,— Почему?

— Да потому что они именно тебя ищут. По крайней мере, тогда Симба точно не полезет кусаться,— проговорил Така и растянулся на мягком полу.

— Кусаться? Ещё чего не хватало. Куда идти?


Киара побежала навстечу Симбе и Нале: «Мама, папа!» Така по-прежнему лежал где-то в навигаторской, а Валера стоял у края опущеной платформы и осторожно выглядывал оттуда: вот они обнимаются и лижутся. Киара пытается что-то рассказать, но её не слушают. Вдруг Симба, с грозным видом чего-то рычит в ответ дочери… Алексеев решил вмешаться, спрыгнул на платформу и вышел к ним. Но на него никто внимания не обратил. Только Симба с презрительной усмешкой бросил на него взгляд:

— Это и есть твой ненаглядный Кову? Хорош. Что же ты не превратилась вместе с ним в человека? Ведь тебя больше никто не любит?!

— Папа, это Валера и мы с ним ищем Кову. Он на нашей стороне. Я очень люблю и тебя, и маму, но…

— Ты немедленно пойдешь домой. И мы все. Хватит нам одного Кову.

— Папа!

— Симба! Может ты послушаешь, что говорит наша родная дочь?!

— Нала! Эпоха Боли возвращается. Это её первые шаги. Они вне Круга Жизни, они принесут вред, Кову уже это сделал. По каким поступкам мы его ещё должны судить?

— Здравствуй, Симба, здравствуй, Нала… — начал Алексеев.

— Папа! Кову не хотел поджигать саванну. Он же говорил, это случайно.

— Киара, я … — Симба замолчал и посмотрел в сторону корабля. Така наконец-то вылез из корабля, и неторопливо подбегал легкой рысью ко всем остальным.

— …Хотя бы потому, что Кову её потушил. Пока что этот человек помогает нам. Кстати, эта машина — очень удобное средство передвижения. И мягкое… — доносились слова приближающегося Таки. Симба прижался к земле, его хвост поднимал клубы пыли, он был готов к прыжку.

— Прредатель! — прорычал он. — Ты опять взялся за старое? Не будет тебе пощады!.

Но Нала всё поняла и быстро прыгнула между Симбой и Такой:

— Симба, прекрати немедленно! — сказала она таким тоном, что Киара невольно спряталась за Валеру. — Мало было пролито крови, ты хочешь это продолжить? Или ты уже знаешь, почему Така так поступил?

Симба уселся, недовольно бормоча что-то вроде «предатель был, им он и остался».

— Така, мы ждём твоего рассказа.

— Нет, Нала, пойми меня правильно. Я буду говорить только на нашей Скале. Сейчас же я скажу одно — человек нам не опасен, он на планете пока один и…

— Пока! — со злорадством воскликнул Симба, но быстрый взгляд Налы его прервал.

— Вообще-то нас ещё два человека, но они сейчас ещё не на планете,— пояснил Валера.

— …И он нам помогает,— продолжил Така. — Симба, ты знаешь, что без всех членов прайда ты не вправе принять решение. Кстати, мы летели к Семейной Скале, пока не встретили вас.

Нала посмотрела на прижавшуюся к человеку Киару и вздохнула. Алексеев предложил:

— Да, давайте все вначале перелетим к вашей Скале. Там хоть есть место, где можно нормально посадить корабль.

— А как же Кову? — шепотом спросила Киара. Это услышали только Валера и Нала. Нала улыбнулась и подошла поближе:

— Простите нас за такое поведение, но я думаю, вы всё понимаете. Киара действительно непослушный ребёнок, и мы не хотели, чтобы с ней что-нибудь случилось. Мы вам благодарны, что вы нашли и привезли её нам.

— Да это не стоит благодарности. Я рад оказаться вам полезным. Теперь, когда Киара найдена, вы хотите вернуться домой? Я могу отвезти вас на моём корабле. Это будет быстрее и безопаснее, чем передвигаться в горах. Но потом я должен буду найти Кову,— он посмотрел на Киару,— я не могу его бросить в беде.

— Мама, папа, скорее полетели домой!

— Вы, наверное, забыли, спросить, что думает король? А напрасно! — спокойно сказал Симба и встал на все четыре лапы. Но что он думает, Алексеев так и не узнал. На браслете зажёгся сигнал вызова и запроса данных. Немного растерявшись, он поспешно откланялся и как можно быстрее побежал на корабль. Платформа была опущена — при вызове через некоторое время должна включиться наружная сирена для привлечения внимания команды. При сухой и плотной атмосфере, её можно услышать за двести километров от корабля. Алексеев не хотел напугать зверей и очень торопился. Забежав на платформу, он нажал единственную кнопку подъёмника. Первый блок — лаборантская. Щелчок по переключателю, кнопка приёма — вызов принят. Теперь в навигаторскую.

— Ну что случилось, Генри? Якудза?

— Да, кэп. Сообщение с Луны-ИНТСВЦ. Нам ещё повезло, что мы задержались на орбите. Текрановый сканер не будет работать на этой планете. Я думаю, вы это заметили.

— Принимайте и просматривайте всё на моё имя, даю вам свободу действий. Я включаю транслятор на постоянную, оставьте на орбите приёмный зонд.

— Алексеев, оно адресовано всем нам. Самое важное — срок возвращения…

— Да сейчас самое важное происходит здесь, рядом с кораблём! Набейте любой ответ, всё в порядке, но ни слова об обитателях!

— Понятно. До связи.

Полубегом Алексеев двинулся назад, к шлюзам и выходу. Но, несмотря на жуткую спешку, он опоздал. Процессия уже двигалась в сторону корабля. Они встретились на платформе. Симба зашел последним, с боевым видом, но и с некоторым неудовольствием. Киара же без умолку рассказывала о происходящем: чем отличается корабль от того, на котором она летала с Кову, сколько в нем места, как много внутри светящихся точек… Валера, конечно, не знал, что они решили, и лихорадочно пытался сформулировать вопрос, в то время как его руки нажимали на кнопки, двигали ползунки герметичности. Платформа закрылась, но подъемник позорно не поднялся. Вспомнив, что в спешке бросил контроль шестерён подъемника на произвол судьбы, он залез в шлюзовой отсек по мягкой гофрированной лестнице, и уже оттуда дал команду подъёма. Киара первой побежала по коридору и радостно крикнула: «Полетели домой, к Скале! Только скорей!» Звери разместились в навигаторской: Киара была прямо у кресла пилота, Нала у заднего левого кресла, Така лег сразу на выходе из отсека, а Симба даже не вошел, и сидел в коридоре, неподалёку от Таки. Алексеев зашел последним и предложил синтетического мяса и молока. Все дружно отказались, но он понял только Киару, она была знакома с этими продуктами. Может, остальные отказались из вежливости, может и из осторожности. Валера не знал, стоит ли их уговаривать, но голодными были все. Он открыл противометеоритную заслонку, внутрь попал луч солнца. Оно двигалось к горизонту, до заката оставалось около часа. Или два. Это было не Земное солнце, но такое приятное, что лететь в родную солнечную систему не хотелось. Алексеев ужаснулся. « Планета»,— подумал он.

Така, не открывая глаз, произнес: «Скоро закат». Валера устал удивляться: «Скоро. Гм… Скоро — это сколько?.. Надо лететь!»,— вспомнил он и начал готовить реактор.

***

Корабль летел над планетой на четырехкилометровой высоте. Теперь внизу открывались прекрасные пейзажи — из-за многочисленных фильтров на наружной оптике слежения их не было заметно. Киару, которая ни минуты не сидела на месте, отнюдь не восхищали огненно-желтые скаты гор, переливы хребтов и медленно уходящих в тень склонов. Она нетерпеливо заглядывала то на один экран, то на другой, то прыгала на соседнее кресло, то просто наблюдала движение точки на меридианном глобусе. Нала тихо разговаривала с Симбой в коридоре и время от времени делала Киаре замечания. Така лежал на полу с очень печальным видом. Но на него никто не обращал внимания, кроме Алексеева. Капитан вспомнил про сообщение с базы и быстро защёлкал кнопками. На нижнем экране приборной панели появились буквы. Да, это было контрольное сообщение-предупреждение всей команде. Предписывалось вернуться через неделю, крайний срок опоздания — два дня. Непроизвольно произнесённая вслух строчка из сообщения была услышана Такой. «…Да, скорей всего Така заинтересуется этим убожеством… «,— подумал Алексеев, обернулся и вздрогнул. Оказывается, лев давно уже сидел рядом и мрачно смотрел на экран. Потом облизнулся и выразил сожаление по поводу напечатанного. Ещё одна волна негодования прошла по телу человека, но постепенно улеглась. Така же понимал язык людей и наверняка научился воспринимать эти символы как буквы. Алексеев не знал, радоваться ему за льва или переживать за себя и команду. Но одно он знал точно — он больше не будет хранить в открытом месте транслятор мыслеобразов. Во избежание.

— Така, когда по-вашему мы улетим? — спросил он, всё ещё надеясь получить в ответ недоумевающий взгляд льва. Но его не последовало.

— Ты хочешь спросить, на сколько наш день отличается от вашего на вашей родной планете?

— Ну хотя бы,— теперь погрустнел и Алексеев. После короткой паузы Така продолжил:

— От одной полной луны до другой у нас проходит двадцать дней.

— У нас вроде двадцать восемь,— Алексееву на мгновение показалось, что он разгадал гримасу льва. «…Вроде! Черт возьми, я даже точно не могу сказать важнейшие астрометрические данные о своей планете! Дожились. Люди разбегались с Земли ещё с древнейших времён. Мечтали покинуть планету. А зачем? Чтобы так никогда и не понять её сущность, её величие? Если когда-нибудь на Земле существовало бы подобие Кругу Жизни, то люди сами бы его в первую очередь и разрушили! … Неужели Така всё это осознаёт?..» Така всё так же смотрел на него грустным взглядом. Сзади раздался шорох шагов. «Решились всё-таки»,— пробурчал Така, поспешно отбежал к заднему креслу и рухнул там на мягкое покрытие пола. Мягкими были и стены, и даже потолок. Хотя навыки поведения в невесомости и отрабатывались до рефлекторного уровня, такое покрытие было совсем не лишним.

Подошел Симба, сразу за ним Нала. Почему-то Алексееву очень захотелось чем-нибудь щёлкнуть, какой-нибудь кнопкой. Беспомощно озираясь, его взгляд упал на пульт управления. Но там было всё в порядке, корабль не спеша шел на автопилоте в заданную точку, к Семейной Скале.

— Человек… — начал Симба.

— Валера,— поправила Киара, которая за всем наблюдала из-за кресла, теперь она подошла и потёрлась щекой о руку Алексеева. Симба продолжил:

— Мы решили доверить тебе самое дорогое, что мы имеем — нашу дочь. Помоги ей найти Кову и привези всех назад к нам.

— Симба,— покачал головой Така,— Кову…

— Я помню, он изгнан. Может быть, я пересмотрю своё решение…

— Папа! Спасибо! — Киара бросилась на шею своему отцу.

— Но помни,— говорил Симба, отбиваясь. — Мы навсегда потеряем веру к вам, если ты этого не сделаешь. Обещаю, что каждый человек, вставший ногой на эти земли, дорого за всё заплатит! И за смерть наших предков тоже. Если Эпоха Боли вернётся, мы не будем больше избегать встреч и прятаться от вас. Мы будем вас убивать, (Нала укусила Симбу за кончик хвоста) пока не убьём всех! Мы не будем ждать, пока великий и беспощадный Круг Жизни обратит свой взор на вас! — Симба упёрся всеми лапами в пол, потому что Нала оттаскивала его в сторону за хвост. Наконец, он обернулся и произнёс:

— Нала, я сказал только то, что должен был. Мы должны думать обо всём.

— Ты, наверное, не подумал обо всём,— тактично проговорила Нала, и они начали постепенно отходить в коридор и говорили всё тише. Последнее, что разобрал Алексеев, это слова Налы: « После твоих речей трудно думать о мирной жизни! … «.

Единственная по-настоящему счастливая Киара тёрлась бархатным носом о руку Валеры и шептала: «Потерпи, Кову, мы скоро прилетим».

***

День заканчивался. Легкий ветерок пробежал по траве и кустарникам, они отозвались ему тихим шелестом. Дневные животные потихоньку разбредались кто куда, готовились ко сну. Багровый закат почти полностью растворился в рыхлом антраците ночи. Со Скалы открывался вид на притихшую равнину, но в это время человеческий глаз разобрал бы только неясные очертания ландшафта. Сарафина же видела всё, каждый камешек, каждую травинку. Она стояла на пике Скалы и нюхала вечерний воздух, который всё ещё был пропитан ароматом шумного минувшего дня, но, несомненно, был более прохладен. Муфаса и остальные львицы были в пещере и переваривали свежепойманную антилопу. Они лежали молча, каждый думал о своём. Вдруг в пещере появилась взволнованная голова Сарафины и негромко позвала Сараби наружу. Львицы обошли скалу и стояли как раз около того места, где когда-то выбралась наружу Киара.

— Сараби, ты ничего не чувствуешь?

— Особенного? Я много чего чувствую, например то, что ты очень переживаешь за нашу семью.

— Да, это так, но… — внезапно что-то изменилось. Львицы почувствовали лёгкое тепло откуда-то издалека. И даже переживания Сараби немного приутихли.

Из пещеры выбежал Муфаса и подошел к ним.

— Они возвращаются.

— Да, и причём все! — восторженно сказала Сарафина и посмотрела в небо, на котором проступили редкие звёзды.

— Нет. Что-то тут не так,— сказал Муфаса, глядя в ту же сторону. Показалась бледная звёздочка, но она двигалась и росла в размерах. — Это не Кову! — заключил Муфаса.


Корабль медленно и практически бесшумно опустился в низину, на ровную пустошь, и мохнатый холм скрыл его от взглядов львов на скале. Скрыл ровно настолько, чтобы отблески выхлопа дюз не были заметны. Конечно, полностью многотонную махину можно было спрятать только в горах. Опустилась платформа, на песчаную землю выбежали Киара и Нала, вышли Симба и Валера. Но последний вернулся и позвал Таку, который мирно придремал около подъёмника в процессе долгого ожидания посадки. С недовольным ворчанием, (что-то вроде «ну да, надо же поздороваться») наконец и он вылез из корабля, ступил на прохладный песок и принюхался. Нала вернулась и поблагодарила Валеру, заранее попросила его приглядывать за Киарой во время поисков. После этого Симба отрезал: «Киара сейчас должна быть на Скале», и процессия лёгким бегом стала скрываться за холмом. Алексеев решил, что за ними идти пока не следует, он поднялся на корабль, оставил платформу опущеной и пошел на кухню. Ему казалось, что он не ел целую вечность. Обдумывая дальнейший план действий, он услышал писк приёмного устройства и устремился в навигаторскую:

— Алексеев, приём.

— Якудза, плохая слышимость. Что у вас?

— Кэп, вы оставили зонд на орбите? Мы не рискнули это сделать.

— Где вы сейчас?

— Мы над горами, передаю координаты,— приёмный радар мигнул, получая данные,— Видимость плохая, солнце уже садится.

— Здесь оно уже село. Я от вас на юго-востоке. Передаю свои координаты.

— Что?.. Да, отлично, через полчаса будем у вас.

— Подлетайте ко мне только с южной стороны. Глушите выхлоп по максимуму.

— Ясно. До связи.


Проверяя «бортовой журнал» зонда, Алексеев установил, что последний сигнал был минут двадцать назад. Это при периоде опроса одна минута. Пнув старый полуавтоматический вычислитель, он составил приближенную траекторию полёта зонда. Каково же было удивление, когда на экране получилась практически прямая линия. Что-то вытолкнуло зонд с этой планеты. Или произошел ужасный сбой, двигатель зонда включился и он улетел в открытый космос. А может не улетел, просто перешел на высокую орбиту? Нет, двигатель зонда не обладал достаточной мощностью. Его хватало только для небольшой коррекции своего движения. Бред какой-то. Вероятность, что зонд был неисправен с самого начала, практически равнялась нулю. Все тщательно проверяется перед полётом, особенно в дальний космос. Алексеев задумался. Неужели планета? Корабли, однако, беспрепятственно проникают на неё. Пока корабль находился на этой планете, связь с «внешним миром» была для него потеряна. Второй корабль принимал сигнал с орбиты, даже ещё не на самой орбите, на подходе к выходу на неё. Генри и Якудза наверняка могли наблюдать полёт зонда, находясь между второй и третьей планетой. Пожалуй, даже с поверхности третьей планеты это было бы возможно, на ней не было таких магнитных возмущений. « А где же теперь львы?»,— по привычке рука потянулась к ближнему пеленгу — это устройство могло работать на коротких дистанциях в усиленном режиме. Но кнопку включения Алексеев не нажал. Неподалёку были живые существа, и кто знает, что произойдет, если он им случайно навредит. Зато на необитаемых планетах пеленг был практически незаменим. Человека в скафандре можно засечь даже на пониженной мощности. «Однако, как же мне их увидеть?» Простая оптика была бесполезна, кругом довольно темно. Конечно, ночной режим был, но проблема заключалась в том, что её приёмный окуляр располагался в самом низу кормы. Сейчас в пределах его видимости был только холм, поросший редкой, словно щетина, травой. Зато на него Алексеев мог наводить тысячекратное увеличение, рассматривать зубцы на травинке, отдельные песчинки… Можно было, конечно, воспользоваться осветительными ракетами. Но их страшная вспышка и мертвенное свечение могло даже днём испугать хорошо натренированного человека. Алексееву оставалось только ждать. Он спустился вниз и сошел с платформы на уже остывший песок.

***

Первая ночь на планете. Ночь в полном смысле этого слова. Тихая и безоблачная. Но не безмолвная, ей никогда не сравниться с абсолютной тишиной космоса и Валера был рад этому. Можно было услышать какие-то едва заметные шорохи, почувствовать, что рядом живые существа, а не просто обломки породы. За эту мысль Алексеев безнадёжно бросил себя на камни у подножия холма. Отвратительна и неуместна была мысль человека, в котором так мало места занимала жизнь. Все эти мертвые образцы с дальних планет, вся пустота с её проклятой безмолвностью космоса, всё то слепое, что прочно осело в сознании, сейчас обрушилось на него потоком насмешек. И, разгребая весь этот завал мыслей, он почувствовал чью-то поддержку, сначала неуверенную и робкую, но всё более целеустремлённую и сильную. Он больше не ужасался планеты. Дал себя обнять прохладной траве, потом, повалявшись, забрался на холм. Теперь ночное небо открылось полностью, луна только-только показалась из-за горизонта, и свет её становился всё более заметным — ровным и успокаивающим. Было ещё что-то, что почувствовалось не сразу. Земная луна могла навеять бесконечную тоску, могла вести за собой. Эта же луна была какой-то особенной, мягкой и нежной и, глядя на неё, не хотелось всё бросить и забыть. Наоборот, она внушала доверие, и, находясь на планете, можно было гордиться именно этим, что ты не на луне, а в этом мире, окаймлённом духом жизни.

***

Когда первая волна радостной встречи схлынула, Симба собрал всех в пещере. Темнота внутри не была особым препятствием для львов. Даже те уголки, которые не освещались многократно отражённым светом звёзд, таили в себе всё, что угодно, только не загадочность и неопределённость. Внутренние камни, такие холодные снаружи, казались родными и близкими, создавали атмосферу необычайного уюта и домашнего тепла.

Нала сидела рядом с Симбой в центре. Киара была неподалёку от выхода, рядом с Сараби. Наконец, Симба начал:

— Киара ничего не выдумала. Мы действительно встретились с человеком, когда вдвоём с Налой искали дочь.

— И много их? — гулко спросил из угла Муфаса.

— Пока один,— неуверенно сказал Симба.

— Трое,— поправил Така и, обращаясь к Симбе и Нале, сказал,— Ещё точно такая же летательная машина с двумя подчинёнными.

— Кому подчинёнными? — зевая, спросила Сарафина.

— Тому, с кем мы летели?! — проговорила с непонятной интонацией Нала.

Така просто прикрыл глаза в знак согласия.

— Он не проявил к нам никакой агрессии,— продолжил Симба,— Даже был дружелюбен. Мы наблюдали за ним всё время.

— И ты, сын, сразу поверил ему. После первой встречи? — голос Муфасы был ровный и спокойный, и оттого жуткий.

— Мы верим в него,— за Симбу ответила Нала. — Возможно это наш единственный шанс.

Молчание.

— Симба! Нала! — раздались радостные возгласы. — Привет, Киара! Привет, Така! Вы живы! — Тимон оседлал Пумбу, держась за ухо, и они бегали по пещере, здороваясь со всеми.

Подбежав таким образом к Симбе, Пумба остановился и осторожно заметил:

— Тимон, по-моему тут было какое-то собрание.

— Пумба, тут и сейчас собрание! Симба, Нала, как вы вернулись? Как вы все вернулись? Вы прошли другой дорогой?

— Но там нет другой дороги, Тимон.

— Пумба, если обойти горы… Вы обошли горы и вернулись? (Звук зевающего Таки и громкое клацанье зубами)

Пумба глянул в сторону и ссадил Тимона.

— Я думаю, они прилетели на той летающей штуковине, на которой улетела принцесса Киара. Помнишь, сегодня мы видели яркую летящую точку?

— Пумба, а ты видишь среди них Кову? Симба! Ответь, в конце концов, что произошло???

Симба, атакованный сбивчивыми вопросами двух друзей, всё это время молча улыбался. Потом смачно лизнул Тимона, отчего тот отлетел в Пумбу.

— Мы встретили человека. Он помог нам всем добраться до скалы на летающей машине.

— О,— произнёс Тимон, задумавшись. — Этот не обращается во льва или гиену?

Почему-то Муфаса смотрел на Таку вопрошающим взглядом. Видя смятение Симбы, Така счёл нужным ответить:

— Он не видел Кову ни разу, только слышал о нём. Знаний о нас всех хватило бы на то, чтобы за день полностью истребить весь прайд. Но человек ничего этого не сделал. Хотя я совсем не знаю людей, но думаю, что и не сделает. Зачем ему это?

— А зачем он здесь вообще? — спросил Муфаса.

— Может, он прилетел за Кову? — Сарафина подошла поближе к Таке.

— Нет. Человек здесь почти случайно. Все трое. Они ищут другой летающий аппарат без людей.

Тут вмешался Симба:

— Така, ты ли это? Откуда ты всё это знаешь?

Ничего не ответив, Така ухмыльнулся, сверкнул глазами и отошел в дальний угол. Пумба с наслаждением зевнул. Тимон огляделся, увидел сонные глаза окружающих, и понял, что они засиделись.

— Э, Симба. Послушай, до утра же ничего не случится?

— Мы с Сараби сегодня очень устали после охоты. Может, будем спать? — проговорила Сарафина и поискала глазами подругу,— Сараби?! Сараби! … И Киары нет.

— Киара! — взревел Симба и прыгнул к выходу, где столкнулся с Сараби. Обойдя Симбу, она вошла в пещеру и спокойно сказала:

— Киара ушла искать Кову. Она очень не хочет, чтобы её кто-нибудь сопровождал.

— Сараби, как ты могла её отпустить?! — в некотором замешательстве проговорил лев.

— Симба,— вмешалась Нала,— мы договорились, что отпустим её. Одну. Она уже не ребёнок.

— …Ох, что-то неспокойно здесь,— раздался приближающийся голос, и из-за камня появился Рафики,— Скоро уж восход… Симба, Нала, Така, с возвращением.

— Киара сбежала,— флегматично констатировал Симба, глядя в сторону.

— Нет. Киара не сбежала. Она вернётся, и очень скоро. Я видел её.

— Рафики, а почему ты здесь? И именно сейчас? — спросила Сараби.

— Что-то часто стали звёзды с неба падать… — он посмотрел на Муфасу и, вдруг, продолжил,— Но их не знает никто, даже они себя сами. Они не хотят причинить нам вред, но могут это сделать случайно.

— Рафики, ты знаешь… — удивленно начала Нала, но Така её перебил.

— Неужели ты нашел Кову?

— Не я должен его найти. Но боюсь, уже слишком поздно.

— Почему? Что случилось?

— Он погибает. Силы оставляют его, а он ещё далеко. Но даже мы все не сможем ему помочь.

— Помочь! — презрительно фыркнул Тимон. — Не надо было нас обманывать.

— Неужели его мир настолько скучен и противен, что он остался тут? — задумчиво спросил кого-то Муфаса.

— Но останется ли он тут? — Рафики прислонил свой посох к каменной стене. — Среди нас есть тот, кто гораздо лучше знает мир людей. Не так ли, Така?

Из угла сверкнули два зелёных глаза.

***

Кову двигался медленно, перебежками, подгоняемый мыслями о Киаре. Он пробирался по самому возвышенному участку гор. Опять кругом одни камни. Выбранная дорога пролегала между пиками, и, хотя она была самой низкой из возможных, высота была такая, что грунта практически не встречалось — он просто выдувался ветрами. Поэтому редкие трава и кустарники росли очень неравномерно, в каких-то низинах и расселинах. Мясных деревьев не попадалось совсем, да и дичь тут была так редка, что поймать её было огромной удачей. Из-за постоянных ветров и открытых мест ночью камни были настолько холодны, что Кову спать не приходилось. Он спал только днём, урывками, голодный и смертельно уставший. Очень редко посчастливится найти место для укрытия, обычно это были нагромождения камней из-за обвалов, которые происходили здесь довольно часто. В один из поздних вечеров Кову наткнулся на такое убежище, и, шатаясь, вошел внутрь. Даже не вошел, а втиснулся, ибо оно было так мало, что едва скрыло его полностью. Зализав кровоточащие подушечки лап, сдираемые о камни каждый день и каждую ночь, он мгновенно уснул.

Проснулся он оттого, что его чем-то придавило, тяжелым и твёрдым. Похоже, ночью где-то выше произошел обвал, и его временное укрытие сместилось. С трудом удерживая приходящее сознание, он начал выкарабкиваться из-под завала. Вначале ему показалось, что он застрял — его что-то не пускало вперёд. Но, подёргавшись, он вылез и обернулся. Сил оставалось как раз на то, чтобы удивиться — за ним волочился кровавый след. Кову оглядел себя, насколько это было возможно глубокой ночью. Его передняя правая лапа была разодрана полностью, выше предплечья — до кости. Ещё раз удивившись, что совсем не чувствует боли, он вяло зализал кровоточащую рану. В последние дни его язык чувствовал вкус только своей собственной крови. Но теперь он действительно не знал, что делать, и, едва не падая, заковылял дальше на трёх лапах.

***

С низким рокотом снижался корабль, выключив все свои позиционные огни. Алексеев стоял рядом со своим кораблём у платформы, и молча смотрел на посадку. Чуть светящееся пламя выхлопа сменило свой цвет на сине-зелёный, в следующее мгновение корабль коснулся земли. Две или три яркие искры вылетели из общего потока и упали на песчаную сторону холма. Алексеев нахмурился — такого быть не должно. По теории, корабль в режиме посадки можно было сажать хоть на глыбу льда, не боясь её прожечь, хоть на сухую равнину. На Земле опытные пилоты ухитрялись садиться даже в лесу, без каких-либо ужасных последствий.

— Алексеев,— прервал голос его размышления.

— А, это вы. Ну, с прибытием.

***

Разместились все трое у первого корабля. Якудза лежал в травке, поминутно переворачиваясь с боку на бок, Генри медленно ходил от одного корабля к другому, изредка задерживаясь у дюз и недовольно качая головой. Валера же просто сидел на краю платформы и перебрасывал в руках камешек.

— Должна придти Киара. Хотя бы.

— Кову искать? — лениво спросил Якудза, шумно вдыхая ночной воздух.

— Да,— Алексеев достал рукой до панели и выключил единственный светившийся прожектор, который слепил глаза. На несколько секунд стало полностью темно. Потом звёзды. В лунном свете показался силуэт Генри:

— Может, двумя кораблями найдём Кову быстрее?

— Я уже думал об этом. Что у вас с реактором?

— Гм. Думаю, сказываются неполадки главной магистрали питания. С неё все и началось.

— Кстати, о питании,— раздался голос Якудзы из темноты. — Перебои вывели второй синтезатор из строя. У вас на корабле с этим порядок?

— Да, только перед заменой хорошо бы разобраться с магистралью,— задумчиво сказал Алексеев, и посмотрел вверх. Над головой кто-то прошелестел крыльями, быстро скрыв свою бледную тень в кронах деревьев. — Опасно,— продолжил он,— и, к тому же, если кто-то решится пойти следом за Киарой, вы встретитесь, и сможете всё объяснить… Ведь сможете?

Воцарилась пауза, которая была весьма уместной.

— Нет,— наконец сказал Якудза,— Всего не сможем. Например, то, что мы все здесь делаем.

Генри вздохнул:

— Если не мы, то кто-нибудь после нас. Кэп?

— Прекратите меня так называть. Табо знал, кого и когда сюда послать. И замечательно, что его тут нет.

— Но тут есть мы, как бы печально это не звучало,— Якудза поднялся и принялся расхаживать вдоль платформы. — И придётся как-то оправдываться.

Алексеев зло глянул внутрь корабля и неровной походкой направился в сторону холма. Проходя мимо Якудзы, он бросил:

— Вытащите синтезатор сейчас. Он не подключён. Если до рассвета никого не будет, займитесь ремонтом.

— А если до рассвета вообще никого не будет? И Киары тоже.

— Тогда мы все займёмся ремонтом,— Алексеев уже не думал на эту тему. Он хотел хотя бы на время отойти от этих формальных будничных мыслей. В этом цветущем мире даже подобные мысли выглядели просто оскорбительно, неестественно и пошло. Было противно.

***

Мерно гудел малый реактор, работая в приглушенном режиме. Алексеев нырял кораблём в горы, бросая его то на километровую высоту, то резко поднимая до восьми. Разрешающая способность оптических окуляров в ночном режиме была меньше, но достаточная, чтобы с шести километров разглядеть метровый объёкт. Такими манёврами он надеялся на другое — если Кову где-нибудь прячется, его шанс увидеть корабль возрастёт. Да и Киаре высоко лететь не нравилось, она постоянно смотрела на экраны, не доверяя аппаратуре. Львица буквально не находила себе места — то прыгала по креслам, то в очередной раз заглядывала из-под руки на приборную панель, то просто, встав на задние лапы за креслом, заглядывала сверху. Пару раз на экране термопанели отмечалось что-то более тёплое, чем камни вокруг. Хотя по другим приборам не было ничего примечательного, Киара просила спуститься. И слова «там ничего живого» подтверждались — это были редкие горячие источники в низинах…

После часа полёта обнаружился парнокопытный обитатель здешних мест, который резво скакал прочь от корабля. Проходившая мимо кресла Киара сразу предложила раздавить его и съесть. Но на предложение местного синтетического мяса скривила мордочку, и прыгнула в кресло.

***

— В очень тяжелом состоянии… да, едва нашли. И хорошо, часа через два он бы погиб от истощения и потери крови… (громче) Хорошо, говорю, что не стали ждать утра… помехи, это рассвет… ничего такого, всё по старинке — перевязал, дал львиную дозу укрепляющего… лучше, он в санитарном лежит, под кардиохроносом… около восточной границы большого перевала. До равнины ему оставалось всего лишь с полкилометра… сейчас опять проверю, взлетаем при первой возможности… в сознание ещё не приходил…


Киара прислушивалась к доносившимся до неё словам. Перед ней на мягком сером столе лежал Кову. Она видела, как тяжело он дышит. По всему телу было столько шрамов, что Киара его едва узнавала. Особенно на морде у глаза страшный шрам, который даже не успел как следует затянуться. Львица ни на минуту не отходила от стола, и была постоянно готова чем-нибудь помочь. Но за последний час её помощь так и не пригодилась. Подошел Алексеев:

— Ну как он? Ты чувствуешь?

— Ему плохо, но… уже лучше. А что на них? — она кивнула на нагромождения светящихся приборов в углу.

— Всё то же,— с неудовольствием сказал Алексеев, который считал с них показания ещё из коридора. — Дыхание чуть лучше. Скоро уже можно будет лететь.

— Может, ещё подождать? Ему же будет хуже…


Алексеев вздохнул. Взлетать можно было ещё минут сорок назад, разницу Кову скорее всего бы и не почувствовал. А что касается контроля, то такого не ставят и при тяжелых формах комы. Проблема была с самим лечением — три четверти всего оборудования и препаратов предназначены только для людей. Инструкция совсем не предусматривала использование того же восстановителя тканей для негуманоидных жизнеформ, что красноречиво подтверждали опыты с лягушками и мышами, которые просто взрывались. Поэтому приходилось делать обычные перевязки и использовать минимум медикаментов…

Киара проводила взглядом человека и снова стала смотреть на Кову. Под столом перемигивались какие-то точки. На стене тоже. Где-то вверху что-то пощёлкивало. Вдруг Кову вздрогнул и дёрнул лапой.

— Кову?


Раздался глубокий сиплый вздох, переходящий в гулкий и протяжный рык. Лев приоткрыл глаза. После серии нечленораздельных звуков, он слегка приподнял голову и снова рыкнул — движения приносили ему ощутимую боль.

— Кову! Это я,— Киара стояла передними лапами на столе.

— Киара… Что со мной?

— Мы… нашли тебя. Ты почти дошел до нашего дома. Кову! — она принялась лизать морду льва.

— Киара. Ты не уйдешь? А где Симба и Нала? — тут его взгляд упал на странные стены, потолок и, наконец, приборы. — Где я?

***

Как только платформа опустилась, зашли Генри и Якудза. Но в переходнике они встретили только Алексеева.

— Номаст-эй. Дай мне на него посмотреть,— жадно сказал Якудза. Он был единственным на борту, кто в полной мере мог назвать себя врачом.

— С ним Киара,— Алексеев жестом указал на санитарный отсек,— она хорошо помогает. — На это Якудза только отмахнулся, скрываясь за углом.

— Кэ… кхем. Валер, мы всё это, конечно, заменили,— начал Генри,— Только с генератором действительно проблемы. С магистралью я разобрался — элементарная утечка охлаждающего реагента. Вообще, похоже на конструктивную ошибку. У вас на корабле наверняка тоже. — В коридоре показалась Киара, которая задумчиво брела к ним навстречу. Генри её с интересом рассматривал — ему ещё не доводилось видеть обитателей вживую. Не дожидаясь вопроса, она сказала:

— Я там лишняя.

— Эх, наш лекарь видно там такое устроил… — смутился бортмеханик. Алексеев примирительным тоном ответил:

— Ничего, Якудза — неплохой специалист. По описанию, он занимался этим лет пятнадцать.

— И все пятнадцать лет лечил раненых львов? Мда, я лучше займусь магистралью.


Через некоторое время Киара всё же зашла внутрь к Кову. Алексеев с Генри занимались уже надоевшей разборкой магистрали питания. Алексеев в основном ходил по кораблю, собирая различное оборудование. Когда он заглянул к Якудзе, Кову уже лежал на животе и разговаривал с Киарой.

— А вот и сам Алексеев. Заходи и расскажи Кову, как вы его нашли.

— Это вы меня подобрали в горах? Спасибо.

— Ренд, как ты себя чувствуешь? — спросил Алексеев, с трудом представляя, как может чувствовать себя лев в такую минуту. Но тот только облизнулся. Ответил Якудза:

— Вы не довели дело до конца… — он посмотрел на две металлические трубки, торчащие из стены, и его посетила другая мысль,— И как вы могли не сделать химдиагностику?! Он же универсальный. Да даже процентное содержание тромбоцитов на единицу Мирошина…

Кову вполуха слушал разговор и поглядывал на различное медицинское оборудование. Хотя он много раз видел отдельные приборы, целые комплексы в сборе, но даже на Орионе не было такого их жуткого скопления.

К боку — единственному более-менее целому месту на нём — прижалась Киара. Передняя лапа была обвязана чем-то мягким и прохладным, даже, казалось, склизким. На другую лев мрачно опустил голову.

— Да ещё два века назад было известно, что период полураспада…

— …Только проверенные. К тому же вы занимались этим синтезом, и должны…

— …Вздор и чепуха. Возьмите любое издание Шалье…

— …Чем некоррелируемость рецепторов Краузе. Оно ведёт…

— …Даже не задумываясь о парадигме Мейснера. Судите сами…

Кову заснул. Впервые за столько времени спокойно.

Эпизод III. Прощание

Вы больше не вспомните то, что здесь было
И пыльной травы не коснётесь руками.
(…)
Остались дожди, и замерзшее лето,
Осталась любовь и ожившие камни.

ДДТ, «Последняя осень»

Прошел день. Генри установил, что магистраль была в порядке, и теперь, зелёный от злости, бродил по кораблю, насупившись.

Кову быстро шел на поправку, и к закату уже уверенно стоял на лапах, едва заметно поджимая переднюю. Киару же он еле уговорил добраться до Семейной Скалы и сообщить, что все живы и вернулись. После своего возвращения Киара рассказала странные вещи. Почему-то никто из прайда больше не проявлял живой интерес к людям. Зато Симба много расспрашивал про Кову, и про то, когда они, наконец, вернутся совсем.

Якудза после этих слов основательно задумался, а через четыре часа проверок гидравлики корпуса Алексеев нашел его в библиотеке. Вокруг Якудзы образовались горы бумаги, исписанной какими-то значками.

— Тридцать семь лет назад,— сразу начал он,— один профессор космобиологии с Марса высказал такую гипотезу. Гиперболические пространства, искажающие точки дисперсии временного континуума… В общем, суть идеи — глобальная концентрация схожести жизнеформ в допустимых пределах нашей галактики. Эта пропорция могла бы быть полезна — чем ближе к нашей Земле, тем меньше отличий.

— Превосходно. Ещё одна гипотеза из научной фантастики. Любой учебник ксенологии тебе скажет, что бесполезно давать условные оценки, ибо этих условий будет бесконечное множество. Я тебя сменить пришел. А ты тут занимаешься…

— Кто тебе точно может сказать, что находится дальше галактик светимости в нечувствительных диапазонах? Хорошо, возьми земной живой организм. Живой. Как ты это определишь?

— Ну, написаны целые книги. Кратко: изменение своей структуры во времени, репродукция и непременная гибель, примерно так. Хотя эти критерии очень стары, их используют.

— Гм, почему-то они сильно уж урезают наше представление. Ведь мы даже с одномерной временной осью не можем как следует разобраться. Скажи, чем тебе не живая планета? Вся, в целом. Есть момент, когда она возникает и когда исчезает. Структура ее, безусловно, меняется, может быть медленно по нашим представлениям. Есть даже взаимодействие, кстати, не вошедшее в критерии, не говоря уже о различных излучениях и полях.

— Но ведь ксенология и не отрицает этого. Очень трудно исследовать подобные объекты, когда собственное существование во много раз быстрее.

— Поэтому легче относится к ней, как к объекту, и пользоваться ею, как расходным материалом, по максимуму. А потом перелететь на другую. Пример у нас под брюхом,— Якудза постучал по полу. — Долго ли она протянет после следующего людского налёта?

— Ты считаешь, что это были люди?

— Ну а кто это ещё мог быть? С такими варварскими наклонностями.

— Например, цивилизация, которая попросту не смогла переродиться в высококультурную. А потом, может быть, уничтожила сама себя.

— Культурную… Для них может это и было самой, что ни на есть высокой культурой. А в племени Тонибо принято поедать своих родственников. Культурно?

— Есть некоторые нормы для гуманоидных форм жизни…

— Составленные гуманоидами! Возвращаемся к геоцентрической психологической модели. Мы сами-то высококультурные? Культурные потребители — как звучит. Были ими последние шесть тысяч лет, такими и останемся…

— Алексеев, где вы все там? — над головой раздался голос Генри. — Ещё за пятый узел не брались.

— Идем сейчас. Там дел-то всего на полчаса.

— Не считая контрольных продувок дюз. Или вы предпочитаете действующие вулканы?

— Через десять минут будем у тебя.


Якудза в это время что-то быстро дописывал на листке.

— Как-то плохо осознается уникальность этого места. Даже мы относимся к нему почти как к должному. У них такая же дедукция, индукция, тродукция, аналогия? Вся силлогистика, prae missae для умозаключений, transformatio, conversatio , доводы для terminus modus , дикция?.. Да нам повезло, что мы их вообще видим! А уж понимать, войти в контакт… Почему же так близко?! Этот мир жизни просто чертовски близко к нашему. Несомненно, для большинства он будет желаемым сэкирлатом . Ах, вы не хотите такого соседства? А вас никто и не спрашивает.

Он скомкал лист, который держал в руке, посмотрел на другой и задумался:

— Хорошо, возьмём то, что здесь происходит. Круг жизни. Равновесие, гармония. С чем он гармонирует? И кому это надо?

— Ты меня запутал. Почему это должно быть кому-то надо? И вообще, что такое этот Круг Жизни?

— Какой-нибудь способ организации, что ли. Но в нашем понимании, не бессмысленный. Это то, чего нам не хватает, кроме мозгов.

— Людям? Может им это и не надо.

— Во-от. Прежде всего, этот Круг Жизни нужен самим живым организмам. А без них он, в свою очередь, не проявит себя. Я думаю, его создали обитатели. Почти наверняка.

— Или какая-нибудь безумно культурная пришлая цивилизация, вроде Странников,— криво усмехнулся Алексеев.

— Предварительно заселив планету. Это миф. Чтобы в дела двух цивилизаций ещё вмешивалась третья… Гораздо проще найти червей в океанах какой-нибудь заброшеной планеты,— он резко зачеркнул последнюю строчку написанного и поднялся. — Спорим, как дилетанты. Пошли.

***

Кову осторожно наступил на лапу. Сделав несколько шагов, потряс ею и принялся её вылизывать. Раздался голос:

— Якудза, ты обещал проверить Кову на прочность. Когда займешься?

Лев снова потряс лапой.

— В процессе,— последовал механический ответ.

— Ну и как он?

— Спуститесь и посмотрите. (Раздраженно) Как? Крен пятнадцать градусов, ремонт во втором моторном блоке дает результаты,— говорил Якудза, извлекая из гривы льва очередной датчик. — Хотя списывать ещё рано.

— Спасибо,— улыбнулся Кову,— уже почти не болит.

— Через полдня вообще замечать перестанешь,— ещё раз оглядев льва, он вышел в коридор. Нужно было взять образцы воды из ближайшего водоёма, результаты анализа которой нужны для опоры ещё одной заблудшей гипотезы. Которая, в свою очередь, может составить более полное представление о данном месте у трех человек, но покинуть пределы планеты ей не суждено.


Так думал один двуногий, неторопливо бредущий по песку и редкой траве, волоча на плече здоровенный контейнер, в который нужно набрать всего несколько капель. Был полдень, и солнце над головой обильно припекало. Хотя все живое попряталось в тень, Якудзе встретилось несколько песчаных змей, но те не обратили на него никакого внимания. Миновав каменный откос, он увидел в низине ручей, берега которого были сплошь покрыты сочной зеленью. Едва протиснувшись сквозь густые заросли травы и кустарника, человек понял, что ошибся. Это была всего лишь старица, сам ручей, который сошел бы за небольшую речку, был дальше, там заросли были ещё гуще. Среди травы он заметил тропинку, вытоптанную животными, приходившими сюда на водопой. «Ну что же, даже лучше, что вода здесь стоит»,— подумал он. Вдруг на откосе, где Якудза прошел несколько минут назад, появилось тёмное пятно. Оно немного дрожало в мареве, затем и вовсе растворилось. Человек посмотрел на солнце и снова на холм. Определённо, до галлюцинаций было ещё далеко. Поэтому он поспешил зачерпнуть воды и вылезти из этой неуёмной растительности. Поднявшись, он осмотрелся, но ничего и никого существенного не заметил. Заметил только львиный след, который остался на песке между камнями…

***

— Не за что. Только, боюсь, мы больше не увидимся,— ответил Якудза Кову.

Генри косо посмотрел на него.

— Может, вы ещё прилетите? Мы вас очень будем ждать,— сказала Киара.

Воцарилось неловкое молчание. Кову наклонил голову и взглянул на Киару.

— Может,— Алексеев сидел в углу близ ящиков и перебирал пальцами хрупкие пластины воздушных фильтров. — Но уж лучше не ждите,— он подмигнул Кову. Лев вздохнул:

— Тогда прощайте. Ещё раз спасибо.

Не глядя, Генри нажал пару кнопок. Платформа со львами мягко опустилась. Через некоторое время они показались на холме: Кову шагал размашисто, и едва заметно прихрамывая; рядом с ним Киара, которая постоянно оглядывалась назад. Вскоре они растворились в золоте уставшего солнца, чьи лучи пронизывали каждую травинку насквозь. Легкий порыв ветра поднял песчаную пыль, и теперь все вокруг светилось оттенками сомо . На смену приходили всё более густые краски — день подходил к концу.


— Почему же? — спросил Генри,— Ведь у нас в запасе ещё два дня. Столько всего ещё можно сделать. Мы так и не встретились со всем прайдом…

— Мы уже сделали очень много. Слишком много,— сказал Алексеев. — Кроме того, нас должны были хватиться ещё вчера. Если мы не пошлём им что-нибудь сегодня, спасатели будут «прыгать» прямо в соседний сектор. Да, до него они будут добираться дня три, но оттуда можно узнать об одной биологически-активной планете. Были бы мы в «свободном поиске»…

— Можно с орбиты пустить отчёт, а потом снова сесть,— предложил Якудза.

Абсурдность такого заявления не потребовала комментариев.

— Как же я понимаю Кову,— произнёс Генри и скрылся в одном из отсеков корабля.

— Пожалуй, эти подойдут,— Алексеев осторожно вытащил две одинаковые пластинки. — Только вместе ставить. Полетали бы на этих кораблях лет пять, и нам бы не пришлось сейчас изобретать велосипед.

***

Наступил вечер — один из тех ярких и прекрасных вечеров с огненно-красными красками заходящего солнца. С востока наползала огромная туча — быстрее, чем огненный шар скрывался в горах. Кову и Киара лежали на Скале, на своем излюбленном месте, с которого видно всю широкую равнину. Там, внизу, ещё были животные, но они разбредались в разные стороны, словно освобождая место для чего-то большого и необъятного. Такой могла быть только ночь.

Порывы ветра трепали гриву Кову, они были так свежи и приятны, что лев с удовольствием подставлял морду. Киара дремала рядом, положив голову на лапы. Изредка вздрагивая, она открывала глаза, видела перед собой Кову, смотрящего вдаль, и успокаивалась.

На небе от тёмной тучи отделилось облако, оно было светлым, и последние лучи зашедшей звезды придали ему ярко-розовую окантовку. Очень скоро туча заволокла все небо, и поэтому стемнело неожиданно быстро. На мгновение, в просвете облаков показался прощальный луч света, который тут же уперся в тяжелую тучу. Но через минуту скрылся и он, а ещё через полчаса из-за холма показались две ярких бледно-зелёных точки. С едва слышимым шумом, одна из них сделала круг над равниной, и, не спеша, стала подниматься к облакам, догоняя вторую.

— Мы больше их не увидим,— это говорил Симба. Он осторожно вышел из пещеры, чтобы не будить остальных перед ночной охотой, и стоял около Киары на уступе.

— И хорошо,— отозвался Кову. — У них есть своё место, у нас — свое,— последние слова лев произнёс с гордостью — он был теперь частью прайда.

Киара, проснувшаяся от голоса Симбы только вздохнула и ничего не сказала. Приближалась гроза.

***

Заключительный рапорт:

«…С бортовым номером P4859572-15 к Луне — ИНТСВЦ. Об окончании спасательно-розыскных работ полуавтоматической станции Астра-1. Объект не обнаружен. Общие результаты дополнительного задания: приложение 1.

Цтуто Табо, лично:

В соседнем секторе 49A-306 зафиксирована звезда-коллапсар сингулярностью Шварцшильда не менее 37% с горизонтом событий около 3,6 ед. Из-за чего наша группа была вынуждена сместить бросок гиперполя на выходе. Поэтому из центрального сектора непосредственно в сектор 49A-541 прыгать небезопасно. Предлагаю объявить этот сектор закрытым и воздержаться от дальнейших попыток исследования трёх близлежащих секторов…»


Продолжение следует…